автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ мои университеты (часть вторая)

Балкона в квартире не было по причине её расположения на первом этаже, но имелась «ниша» — кладовка с дверью из ДСП, в проходе между гостиной и спальней Тониной семьи.

Меня с Ирой поместили во вторую, более узкую спальню с большим фанерным шифоньером времён ХХ-го съезда КПСС в дальнем углу, и заслуженным трюмо-ветераном в промежутке между дверью и окном.

Вдоль стены с почти точно таким же ковром, как у моих родителей, стояла двуспальная кровать для молодожёнов.

Оставалось только пожениться.

Вечером накануне бракосочетания Гаина Михайловна предложила свои услуги для глажки брюк моего свадебного костюма; гладила она, по её словам, виртуозно.

Во время немецкой оккупации молодую девушку Гаину из глухого украинского села увезли в Германию и она там более двух лет работала как «гастарбайтер» в зажиточной немецкой семье, где и овладела этим искусством.

Странно тасуется колода передачи знаний, но именно от неё я узнал, что

брюки нужно гладить с четырёх сторон.

Я чётко усвоил это знание и пользовался им всю свою дальнейшую жизнь, но в тот момент во мне проснулся непокорённый дух юных пионеров-партизан и я отклонил предложение своей завтрашней тёщи: мне тоже не впервой гладить брюки через кусок влажной марли.

Закончив глажку, я повесил их на стул в гостиной и ушёл спать.

Утром меня разбудил плач Иры.

Я вышел в гостиную и, под угрюмо-траурное молчание Гаины Михайловны, на одной из брючин висевших на спинке стула брюк различил несомненный отпечаток утюга.

Бедная Ира!

Ожёг, пусть и без чётких очертаний, явно менял дымчастый оттенок тёмно-серых брюк во что-то зеленоватое.

Я готов был поклясться, что накануне ничего такого не было, но пропалина приходилась на одну из двух проглаженных мною сторон.

Мне стоило немалого труда уговорить Иру не отменять поездку в ЗАГС — через слишком многое нам довелось пройти, чтобы в последний момент идти на попятную.

Я дал ей торжественную клятву, что буду прятать брючину в складки её длинного подвенечного платья.

И почему это невесты перед свадьбой всегда плачут?

Бедная Ира!

В ЗАГСе пришлось очень долго ждать, потому что этот сволочь Славик, свидетель со стороны жениха, явился уже после того, как мой брат Саша поставил подпись вместо него.

Хорошо хоть паспорт не проверили.

Да, мои брат и сестра приехали из Конотопа на бракосочетание, а пятичасовой электричкой отбыли обратно.

И вот он — головокружительный миг обмена кольцами в знак любви и верности.

Палец невесты окольцован — жёлтое с бледным — золото поверх алебастрово белой кожи...

А теперь, уж не как невеста, но жена, берёт она с блюдца кольцо предназначенное для меня.

Мой палец вдвигается... вдвигается палец...

Колечко от Наташи застряло, сука, на суставе, хотя в предварительных пробах вроде, типа, налазило ж...

Я вполголоса обещаю молодой жене, что, ладно, потом всуну как надо, и сжимаю руку в кулак для маскировки недонатянутого кольца.

Обручальное кольцо-О!
Не простое украшенье...

Бедная Ира!

Но что ей оставалось делать? Зарождающийся материнский инстинкт не позволял оставить тебя незаконнорóжденной.

Зато мой брат Саша на фотографиях из ЗАГСа вышел очень хорошо — смотрится как молодой сицилианский мафиозо.

Затем молодые со свидетелями (Славик уже подменил Сашу) по давней нежинской традиции поехали прокатиться на такси.

Мы заехали бибикнуть на привокзальной площади — автомобильный мост над железнодорожными путями уже был завершён; потом до городской черты на шоссе в сторону Прилук, где открыли бутылку шампанского, и вернулись на улицу Красных партизан, дом 26, квартира 11.

Свадьбу гуляли скромно, по семейному: за исключением двух свидетелей, все свои.

Телевизор сослали в угол, раздвижной стол накрыли пиршественными яствами — в основном салат оливье, которого Гаина Михайловна нарезала целый эмалированный таз — и напитками из сказочных концовок: «...мёд-пиво пил...»

Правда, без мёда.

Гаина Михайловна, как всякая правильно эрудированная женщина, давно прибрала мужа к рукам, скрутила в бараний рог и вила из него верёвки, пользуясь паническим страхом мужиков пред перспективой стать рогатиком.

(...ходи по струнке и ограничивайся двумя стаканами пива в праздник, раз тебе их не наставили пока что...)

Так что пиво на столе присутствовало.

Тоня и Ваня по очереди держали малютку-дочку в своей спальне, а их трёхлетний Игорёк тоже сидел за столом.

Потом и малютку принесли в гостиную, а молодые со свидетелями сменили её в спальне, которая, хоть и узкая, но позволяла потанцевать вчетвером под магнитофон принéсенный из общаги.

Когда мы с Ирой удалились в свою спальню для первой брачной ночи, я включил транзисторный радиоприёмник на столике перед трюмо.

В ногах постели на побелённой стене висел ночник-бра, лампочка которого создавала полумрак с переливами красноватого света, словно пламя факела в средневековом замке.

Одеяло оказалось слишком толстым и мы отбросили его, сплетаясь в уже узаконенных супружеских объятиях.

Всё шло не так уж плохо, но потом дверь в спальню распахнулась и мой тесть выключил транзистор.

Я не стал прятать свою наготу, просто остановился сидя, Ира тоже замерла.

В безмолвном мерцании факела из ниши между ковром и шифонером, Иван Алексеевич, не поднимая глаз, вышел из спальни.

Владетельный принц трёхкомнатного замка.

Откуда я знал, что ему это громко? Мог бы просто крикнуть с дивана.

Ладно, начнём сначала...

Потом три дня пришлось есть оливье, но пол-таза всё равно прокисло.

А кто бы сомневался? Попробуй съесть такую прорву без выпивки.

Так, в общих чертах, заключаются мезальянсные браки...


стрелка вверхвверх-скок