автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ мои университеты (часть вторая)

Поэтому вторую ночь мы провели в большой обустроенной хате в зажиточной части Борзны.

Луна, на новом месте, не подглядывала, лишь неяркий отсвет её пробивался к нам через стеклянную дверь смежной веранды: сетка кровати чересчур проваливалась и тарахтела, так что пришлось сбросить матрас на крашенные доски пола.

Вобщем, тоже ничего, хотя не настолько, как в предыдущую ночь...

В Нежин нас отвёз армянин и по пути я почему-то думал про негритёнка Толика, вслед которому тюкают и крестятся борзнянские старухи.

Каково это — видеть, что ты не такой как все?

(...дед Пушкина тоже был чистопородный эфиоп, но тот хотя бы в детстве успел пообщаться с нормальными людьми...)

Когда мы вышли из «жигулей» возле общаги, армянин отозвал меня спросить адрес красотки с театральными замашками, она тут учится в каком-то техникуме.

Я не знал и знать не хотел.

Мы с Ирой поднялись в комнату и после получасовой качки на более упругой сетке, она сказала, что ощутила нечто такое, чего с ней раньше не случалось.

Ну, спасибочки!

Выходит не зря я пыхтел все эти полтора года.

Или ей просто стало жалко меня?.

Как уже говорилось, в феврале я на полторы недели попал в больницу из-за своей принципиальности.

После недели лечения моя сестра Наташа нашла меня там.

В Конотопе на улице Декабристов телефон стоял лишь у соседей за четыре хаты от родительской, но я не знал их номера, а если бы и знал, то вряд ли б догадался позвонить.

Полторы недели — не два года.

Я вышел из палаты к Наташе и в конце коридора мы спустились на один марш по лестнице ведущей в подвал, она достала свои сигареты с фильтром, а я забил в папиросу косяк и мы смешали дымы.

- Ну, а ещё ты как вообще?- спросила сестра, когда я рассказал про оборзевшую Пилюлю.

- А ещё у меня есть Ира,- сказал я и принялся доказывать сестре, что Ира совсем не такая как все.

- Ну-ну,- неопределённо ответила Наташа...

При выписке я вдруг почувствовал, что отдал слишком много сил борьбе за правое дело.

По пути в общагу пришлось даже распустить уши моей кроличьей шапки-ушанки.

Такого я не делал даже в самый жуткий мороз, при котором только лишь потирал свои уши о поднятый воротник кожуха и требовал от продавщицы привокзального киоска всё равно продать мне бутылку отмороженного пива и, несмотря на её увещевания, пил его мелкими глотками сквозь намерзающее на горлышке колечка льда.

А теперь?

Ничто не губит нам здоровье хуже больницы...

Пришла весна и ко мне подошёл Витёк с музпеда, с древне-римскими завитками коротких светлых волос на голове.

Тот самый, кому на первом курсе я давал гитару, а он ответно дал мне ключ от комнаты на пятом этаже.

Теперь он подошёл с просьбой за своего приятеля Володю.

Но почему тот сам не поговорит? Ведь мы с ним участвовали в КВН за сборную музпеда-англофака и заняли почётное третье место из трёх.

Ну, он, типа, стесняется. Вобщем, у него жена забеременела и для аборта он должен сдать кровь, а у него ещё курс лечения не закончился. Три пера, понимаешь?

А чё тут непонятного? Конечно, схожу сдам за него.

Они ж ведь ключ мне дали для нашей с Надькой любви.

Подумаешь — стакан крови, весной такого добра мне не жалко, а Надька и не такого стóила...

Мужской туалет на третьем этаже общаги, помимо прямого своего назначения, заставлял студенческую молодёжь очнуться от аморфной спячки.

Масса расклеивающая листовки, не такая уж и аморфная масса.

Не думаю, что клеил их кто-то один, просто такая пошла мода.

Однако, органам, при всех их сексотах, ловить тут было нефиг, в смысле карьеры — в сортире размещали заголовки статей, вырезанные из центральной прессы.

Вместе с тем, оказавшись на внутренней стороне двери в кабинку с унитазом, эти заголовки приобретали вдруг некий подспудный смысл и заставляли взглянуть на них под иным углом, не предусмотренным редакцией печатного органа.

Сидя на корточках на краю унитаза, по другому воспринимаешь вполне обыденные:

На заботу партии ответим делом
КАЖДЫМ ЗВЕНОМ ЦЕПЬ КРЕПКА
ВСЕ ТЕ ЖЕ 45 МИНУТ
КАЧЕСТВО - ПРЕЖДЕ ВСЕГО
ПО УСКОРЕННОМУ ГРАФИКУ
НИКАКОЙ АМНИСТИИ БРАКОДЕЛАМ!
ВО ИМЯ МИРА И ПРОЦВЕТАНИЯ

Туалетный юмор выплёскивался даже и на кафель стенки над писсуарами.

Я, как обычно, проскочил мимо первого из них под заголовком:

ВОДЫ СЕВЕРА ПОТЕКУТ НА ЮГ

и тормознулся у второго с двумя заголовками:

БИАТЛОН - СПОРТ МУЖЕСТВЕННЫХ
НАША ЦЕЛЬ - КОММУНИЗМ

Заканчивая мочеиспускание, я ощутил вдруг странное жжение, опустил взгляд и проследил как из прорези мочеточного канала лениво выползла непонятная мутная капля.

Я похолодел.

Неужто?.. Да, нет, не может быть!..

Но факт остаётся фактом, что за три дня до этого, по дурацкому стечению обстоятельств, свет в комнатах вырубили в тот момент, когда в нашей не было никого кроме одной четверокурсницы, которую я и уложил на ближайшую койку.

Чисто машинально.

Рефлекс сработал.

Она во мне никогда ничего не вызывала, говорю же — стечение обстоятельств.

И с ней я почувствовал не больше, чем партнёры Люси Манчини из «Крёстного отца» до того, как её подправили хирургическим вмешательством.

Типа, как в колокол...

Зуд и жжение не унимались; всю полигамию пришлось отменить на неопределённый период.

Двойка посоветовал проконсультироваться у доктора Гриши.

Тот понимающе покивал и сообщил, что в общаге уже отмечены несколько случаев заражения гонореей.

В смысле триппер?

Да, симптомы очень сходные, но чтобы знать наверняка необходим лабораторный анализ семени.

Ни хрена себе! Но я же не умею, в жизни не дрочил.

Гриша вызвался помочь.

Мы заперлись в одной из комнат — он, я и Света, ну, на всякий, типа, на подхвате.

Гриша достал из большого мягкого портфеля стеклянную пробирку с пробкой и дал её мне — для сбора материала.

Я спустил до колен джинсы с трусами и сел на стул.

Гриша опустился на койку напротив, Света рядом с ним.

Он принялся гонять мою крайнюю плоть вверх-вниз.

Мы все трое с напряжённым вниманием уставились на торчащий член, по которому металась кисть Гриши.

Через пару минут Гриша начал взволнованно глотать слюну и объявил, что член слишком сух — нужно смочить.

Меня порадовало присутствие Светы — хоть какой-то сдерживающий фактор, и я сказал, что ладно, ничего, я сам как-нибудь, только пробирку заберу.

Я застегнул джинсы и Гриша на прощанье дал мне из своего портфеля хорошее средство — «рефадин» в капсулах.


стрелка вверхвверх-скок