автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ детство

В осень после раздельных летних отпусков, в нашей семье увлеклись поездками за грибами.

Их, конечно, и вокруг хватало — сверни в любую сторону со школьной тропы и вот тебе опята, моховики, подосиновики, не говоря уж о сыроежках и волчьем табаке.

Просто прохожим не до грибов, им некогда.

А тут дают увольнительную бумажку с разрешением покинуть Зону на целый день — воскресенье, и даже грузовик выделяют, который повезёт грибников в за-Зонный лес.

Наверное, такая возможность была и раньше, только родители ею не пользовались, а теперь вот решили покрепче помириться после раскольного лета.

( … тогда я о таких вещах не думал, а просто радовался, что еду с родителями в лес за грибами…)

Папа сделал специальные вёдра из картона, лёгкие, но вместительные.

В лесу грибники разделялись и бродили каждый сам по себе, иногда аукались.

Мне нравилось идти по тихому осеннему лесу, влажному от измороси и туманов и высматривать: где же они прячутся?

Сыроежки мы, конечно же, не брали — слишком уж хрупкие, но моховики, маслята хорошая добыча.

Папа сделал маленький ножик для каждого, чтоб не портить грибницу и грибы снова бы вырастали на том же месте, да и на срезе лучше видно — червивый гриб или нет.

Самый лучший из грибов — белый, но мне он никак не попадался.

Незнакомцев я относил к папе и он объяснял, что это рыжики, волнушки, грузди или просто поганки.

Дома собранные грибы пересыпали в большой таз и заливали водой, потом мама их готовила, или мариновала.

Жареные грибы это очень вкусно, но ходить за ними по лесу намного вкуснее...

На выходной, когда родители ушли куда-то в гости, мы втроём стали беситься и бегать друг за другом по всей квартире, пока в дверь не постучали новые соседи с первого этажа и сказали, что нечего делать тарарам, даже если родители и не дома, но пусть только придут — так узнают, что мы не можем себя вести.

Вечером Наташа прибежала с лестничной площадки с тревожным сообщением, что мама с папой уже идут, а нижние жильцы переняли их внизу и жалуются на нас: ой, что будет!

Как она оказалась в нужное время в нужном месте?

Да, очень просто, ведь лестничная площадка — это продолжение квартиры, тем более такая широкая, что запросто можно втроём играть в волейбол воздушным шариком.

А мама, например, начала вечерами после работы выходить на площадку и прыгать со скакалкой, так что и мы, дети, наперебой последовали её примеру.

Когда родители вошли в прихожую у папы было очень злое лицо.

Он, не снимая пальто, прошёл на кухню, принёс оттуда табурет в свою комнату и, сдвинув ковровую дорожку, ударил табуретом об пол.

- Не шуметь?!- прокричал он в пол и снова хлобыстнул табуретом туда же.- А так лучше?!

Я понял, что нас ругать не будут, но что-то во всём этом было как-то всё-таки не так...

Уходя в школу мы несли с собой бутерброды завернутые мамой в газетные листы, чтоб на перемене можно было достать из портфеля и съесть.

Для Сашы с Наташей заворачивался один свёрток на двоих, потому что они учились в одном классе.

Бутерброды по портфелям тоже раскладывала мама, пока мы завтракали на кухне перед выходом в школу, или ещё с вечера.

Однако, в ту субботу я пошёл в школу без портфеля и один, потому что в школе проводилась военная игра и у младших классов отменили занятия.

Классы постарше были поделены на два отряда: «синих» и «зелёных», чтобы в день игры разойтись в лес, каждый отряд в другую сторону, а затем выследить противника и захватить в плен, и отнять знамя.

Игроки должны были пришить себе погоны из бумаги своего отрядного цвета и у кого в ходе игры эти погоны сорвут — он считается убитым, а если сорван лишь один погон, то он в плену...

На кухню я пришёл завтракать с опозданием.

Во-первых, меня не разбудило одевание младших — они-то не шли в школу; а во-вторых, прошлым вечером я допоздна пришивал на курточку бумажные погоны мелкими и частыми стежками, чтобы плотнее прилегали и не получалось бы враз сорвать.

Мама уже опаздывала на работу и сказала, что есть вчерашние макароны или, если захочу, могу сварить себе яйцо на завтрак.

Я сказал, что не умею, а она ответила, тут и уметь нечего: чтобы было всмятку — варить полторы минуты, а чтоб вкрутую — три.

Она даже принесла будильник из своей комнаты и поставила его на подоконник, рядом с банкой гриба, и быстренько ушла.

Этот гриб не из тех, что собирают в лесу, он доморощенный, на Объекте такой гриб держали почти в каждой кухне.

Он плавал в трёхлитровых банках, похожий на кусок зеленоватой тины и вода в тех банках становилась приятною на вкус, словно бы квас.

Когда этот квас заканчивался и гриб спускался уже чуть ли не на самое дно, в банку опять наливали воды и давали ей настояться.

Хозяйки делились друг с дружкой кусочками гриба, потому что он рос в банке, а когда разрастался слишком толстым слоем — половину приходилось выбрасывать...

Я налил воды в кастрюлю, опустил туда яйцо, поставил на огонь газовой плиты и засёк на будильнике время.

Спустя полторы минуты вода выглядела не слишком горячей и, на всякий случай, я решил — ладно, пусть будет вкрутую.

По истечении трёх минут, от воды начал подыматься парок, а на стенках кастрюли собралось много мелких пузырьков и я выключил газ, потому что у меня были чёткие инструкции по приготовлению варёных яиц.

( … поговорку про то, что «первый блин получается комом», можно смело дополнить, что «первое яйцо жидчее всмятошного»… )

Участники военной игры пришли, в основном, в спортивной форме и никому почему-то не хотелось зайти в здание школы; так все и толпились во дворе среди своих возрастных групп.

В моей все оценили до чего плотно пришиты на мне погоны.

Ну, просто никак не ухватишь, тогда как у некоторых они лишь примётаны парой стежков с двух концов, да ещё и оттопыриваются мостиком — тут и мизинцем оторвёшь.

И вдруг мальчик из параллельного класса — ни с того, ни с сего — налетел на меня, повалил на землю и в клочья разодрал мои погоны.

( … драться я не умел, да и теперь не умею, скорее всего, обозвал его за это «дураком», а потом ушёл в лес — обратно домой…)

В лесу я снял курточку; от погонов оставалась только узкая бумажная рамочка под окантовкой из плотных стежков чёрной ниткой.

Я выщипал бумажные обрывки и рассеял по опавшей осенней листве.

Может даже всплакнул от обиды, что меня так не по правилам и преждевременно убили, не дожидаясь начала военных действий, а ведь я мечтал взять в плен штаб противника…

Иногда на уроках в школе я рисовал схемы своего тайного жилья-убежища.

Конечно, оно находилось в пещере внутри непробиваемой скалы, как у тех людей заброшенных на «Таинственный остров» у Жюль Верна.

Но в мою пещеру зайти можно было лишь по подземному ходу, что начинался далеко от скалы, среди густого леса.

А в самой пещере имелся ещё и ход наверх, в пещеру поменьше, где были узкие расселины-бойницы, чтобы посматривать что там вокруг делается.

Обратный конец карандаша, которым я делал эти рисунки, украшала резная маска наподобие каменных идолов с острова Пасхи.

Делать такую резьбу на карандаше я тоже научился в школе.

Ничего сложного, просто нужно опасное лезвие для бритья; отступив на сантиметр от конца, делаешь поперечный надрез, от краёв которого стёсываешь два продольных углубления до окончания карандаша, образуя прямой нос, теперь, отступив ещё чуть-чуть, делаешь широкий срез к основанию носа; засечка поперёк среза становится ртом, а короткие прорези в продольных углублениях вдоль носа — по одной на каждое — прижмуренные глаза.

Идол с острова Пасхи — готов, но поосторожней с опасным лезвием, больно уж оно острое и может порезать пальцы; таких лезвий много в папиной бритвенной коробочке в ванной.

Маленькая такая синяя коробочка с надписью «Нева», а на ней чёрный кораблик парусник; и каждое лезвие-бритва в отдельном конвертике с точно такими же надписью и рисунком...


стрелка вверхвверх-скок