автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   




В осень после раздельных летних отпусков, в нашей семье увлеклись поездками за грибами, которых, конечно, и вокруг хватало – сверни в любую сторону со школьной тропы и вот тебе опята, моховики, подосиновики, не говоря уж о сыроежках и волчьем табаке.

Просто прохожим не до грибов, им некогда. Но когда выдают увольнительную бумажку с разрешением покинуть Зону на целый день – воскресенье, да ещё и грузовик выделяют, который повезёт грибников в за-Зонный лес, «тихая охота» выглядит привлекательнее. Наверное, такая возможность была и раньше, только родители ею не пользовались, а теперь вот решили покрепче помириться после раскольного лета.

(...тогда я о таких вещах не думал, а просто радовался, что еду с родителями в лес за грибами...)

Специально  для таких воскресений, Папа сделал вёдра из картона, лёгкие, но вместительные.

В лесу грибники разделялись и бродили каждый сам по себе, изредка аукались, но по далёкому эху не угадать кто кричал.

Мне нравилось идти по тихому осеннему лесу, влажному от измороси и туманов и высматривать: где же они прячутся? Сыроежки мы, конечно же, не брали, слишком уж хрупкие, но моховики, да и маслята – хорошая добыча.

Для каждого из нас, папа сделал маленький ножик, чтоб не портить грибницу и грибы снова бы вырастали на том же месте, да и на срезе лучше видно – червивый гриб или нет.

Самый лучший из грибов – белый, только мне он никак не попадался. Незнакомцев я относил к папе и он объяснял, какие из них рыжики, волнушки, грузди или просто поганки.

Дома собранные грибы пересыпали в большой таз и заливали водой, потом мама их готовила, или мариновала. Жареные грибы это очень вкусно, но ходить за ними по лесу намного вкуснее...

На выходной, когда родители ушли куда-то в гости, мы втроём стали беситься и бегать друг за другом галопом по всей квартире, пока в дверь не постучали новые соседи с первого этажа и сказали, что нечего делать тарарам, даже если родители и не дома, но пусть только придут – так узнают, что мы не можем себя вести.

Вечером Наташа прибежала с лестничной площадки сообщить тревожную новость, что мама с папой уже возвращаются, но нижние жильцы перехватили их внизу с жалобами на нас: ой, что будет!

Как она оказалась в нужное время в нужном месте? Да, очень просто, ведь лестничная площадка – это продолжение квартиры, тем более такая широкая, что и втроём можно играть в волейбол воздушным шариком. А мама, например, начала вечерами после работы выходить на площадку и прыгать со скакалкой, так что и мы, дети, наперебой последовали её примеру. У меня не очень-то и получалось, не то, что у Наташи, которая чуть что и – на площадку, вот и услышала соседский перехват.

Когда родители вошли в прихожую у папы было очень злое лицо. Он, не снимая пальто, прошёл на кухню, принёс оттуда табурет в свою комнату и, сдвинув ковровую дорожку, ударил табуретом об пол.

— Не шуметь?!– прокричал он в доски пола и снова хлобыстнул табуретом туда же.– А так лучше?!

Я понял, что нас ругать не будут, но что-то во всём этом было как-то всё-таки не так...

Уходя в школу мы несли с собой бутерброды завёрнутые мамой в газетные листы, чтоб на перемене можно было достать из портфеля и съесть. Для Сашы с Наташей заворачивался один свёрток на двоих, потому что они учились в одном классе. Бутерброды по портфелям тоже раскладывала мама, пока мы завтракали на кухне перед выходом в школу, или ещё с вечера.

Однако, в ту субботу я пошёл в школу без портфеля и один, потому что в школе проводилась военная игра и у младших классов отменили занятия. Классы постарше были поделены на два отряда: «синих» и «зелёных», чтобы в день игры разойтись в лес, каждый отряд в другую сторону, а затем выследить противника, окружить и отнять знамя.

Игроки должны были пришить себе погоны из бумаги своего отрядного цвета, а у кого во время игры сорвут погоны – считается убитым, но если сорван лишь один погон, то это пленный...

На кухню я пришёл завтракать с опозданием. Во-первых, меня не разбудило одевание младших – им-то в школу не идти; а во-вторых, прошлым вечером я допоздна пришивал на курточку бумажные погоны мелкими и частыми стежками, чтобы плотнее прилегали к её материалу и не получалось бы враз сорвать.

Мама уже опаздывала на работу и сказала, что есть вчерашние макароны или, если захочу, могу сварить себе яйцо на завтрак.

Я сказал, что не умею, а она ответила, тут и уметь нечего: чтоб получилось всмятку – варить полторы минуты, а чтоб вкрутую – три.

Она даже принесла будильник из своей комнаты и поставила его на подоконник, рядом с банкой гриба, и быстренько ушла.

Этот гриб не из тех, что собирают в лесу, он доморощенный, на Объекте такой гриб держали почти в каждой кухне. Он плавал в трёхлитровых банках, похожий на кусок зеленоватой тины и вода в тех банках становилась приятною на вкус, словно бы квас.

Когда этот квас заканчивался и гриб спускался уже чуть ли не на самое дно, в банку опять наливали воды и давали пару дней настояться. Хозяйки охотно делились друг с дружкой кусочками гриба, потому что он рос в банке, а когда разрастался слишком толстым слоем – половину приходилось выбрасывать...

Я налил воды в кастрюлю, опустил туда яйцо, поставил на упругий огонь газовой плиты и засёк на будильнике время. Спустя полторы минуты вода не выглядела особо горячей и, на всякий случай, я решил – ладно, пусть будет вкрутую.

После полутора минут дополнительного времени, от воды начал подыматься парок, а на стенках кастрюли собралось много мелких пузырьков и я выключил газ, потому что у меня были чёткие инструкции по приготовлению варёных яиц.

(...поговорку про то, что «первый блин получается комом», можно смело дополнить, что «первое яйцо жидчее всмятошного»... )

Участники военной игры пришли, в основном, в спортивной форме и никто почему-то не хотел заходить в здание школы; так все и толпились во дворе среди своих возрастных групп. В моей все оценили до чего плотно пришиты на мне погоны.

Я гордо похлопал по погону на левом плече – такой никак не подцепить, тогда как у некоторых они лишь примётаны парой стежков с двух концов, да ещё и оттопыриваются мостиком – тут и мизинцем оторвёшь.

И вдруг незнакомый мальчик из параллельного класса—ни с того, ни с сего—налетел на меня, повалил на землю и в клочья разодрал мои погоны.

(...драться я не умел, да и теперь не умею, скорее всего, обозвал его за это «дураком», а потом убежал в лес – обратно домой...)

В лесу я снял курточку; от погонов оставалась только узенькая бумажная рамочка под окантовкой из плотных стежков чёрной ниткой. Я выщипал бумажные обрывки и рассеял по опавшей осенней листве. Может даже всплакнул от обиды, что меня так не по правилам и преждевременно убили, не дожидаясь начала военных действий, а ведь я мечтал взять в плен штаб противника...

Иногда на уроках в школе, чтоб скоротать время до звонка, я рисовал схемы своего тайного жилья-убежища. Конечно же, оно находилось в пещере внутри непробиваемой скалы, как у героев Жюль Верна заброшенных на «Таинственный остров».

Но в мою пещеру зайти можно было лишь по подземному ходу, что начинался далеко от скалы, среди густого леса. А в самой пещере имелся ещё и ход наверх, в пещеру поменьше, где были узкие расселины-бойницы, чтобы посматривать что там вокруг делается.

Обратный конец карандаша, которым я делал эти рисунки, украшала резная маска наподобие каменных идолов с острова Пасхи. Основы такой накарандашной резьбы я тоже усвоил в школе.

Ничего сложного, просто понадобится опасное лезвие для бритья, которым, отступив на сантиметр от карандашного конца, делаешь поперечный надрез и от краёв его вытёсываешь два продольных углубления до окончания карандаша, чтобы получился выступ носа, теперь, отступив ещё чуть-чуть, делаешь широкий срез к основанию носа; засечка поперёк среза становится ртом, а короткие прорези в продольных углублениях вдоль носа—по одной на каждое—глазами.

Идол с острова Пасхи – готов, но поосторожней с опасным лезвием, больно уж оно острое и может порезать пальцы. Такими лезвиями я  запасался из папиной бритвенной коробочки в ванной. Маленькая такая синяя коробочка с надписью «Нева», а на ней чёрный кораблик парусник; и каждое лезвие-бритва в отдельном конвертике с точно такими же надписью и рисунком...


стрелка вверхвверх-скок