автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 297                                 

КОРНИ КЕЛЛЕХЕР: Да, конечно; а кучер наш, Бехен, мне и говорит, когда оставили ту пару коммерсантов у м-с Коен, вот я и сказал ему придержать, а сам слез глянуть что за дела тут. (Он смеётся) Трезвые кучера – признак катафалков. Побросить его домой? Где его берлога? Наверное, в Камбре, а?

ЦВЕЙТ: Нет, скорее в Сэндикове, судя по тому, что у него выпало.

(Стефен, простершись на мостовой, дышит к звёздам. Корни Келлехер искоса, сонно, взглядывает на лошадь. Цвейт в сумраке наклоняется.)

КОРНИ КЕЛЛЕХЕР: (Почесывая в затылке) Сэндиков! (Он склоняется окликнуть Стефена) Эй! (Снова зовёт) Эй! Весь в стружках вывалялся, однако. Осторожней, чтоб у него не стибрили чего-нибудь.

ЦВЕЙТ: Нет, нет, нет. Деньги его у меня, и шляпа тоже, и палка.

КОРНИ КЕЛЛЕХЕР: А, ладно, очухается. Кости не сломаны. Ну, я продёргиваю. (Он смеется) У меня с утра свиданьице. Хороню покойника. Счастливо добраться домой.

ЛОШАДЬ: (Ржёт) Догогогогогомой!

ЦВЕЙТ: Спокойной ночи. Я просто дождусь и провожу через пару...

(Корни Келлехер возвращается в экипаж на углу и взбирается в него. Упряжь лошади взбряцывает.)

КОРНИ КЕЛЛЕХЕР: (Из экипажа, стоя) Ночи.

ЦВЕЙТ: Ночи.

(Кучер встряхивает вожжами и ободряюще вскидывает кнут. Экипаж и лошадь медленно, громоздко пятятся и сворачивают. Корни Келлехер на боковом сиденьи позабавленно качает головой, досталась-де Цвейту задачка. Кучер присоединяется к бессловесному пантомимическому веселью, кивая с дальнего сиденья. Цвейт встряхивает головой в безмолвном весёлом ответе. Посредством большого пальца и ладони, Корни Келлехер заверяет, что те двое бобби больше не станут приставать – пусть отлежится сколько надо. Медленный кивком Цвейт изъявляет благодарность, Стефену ничего другого и не нужно. Экипаж звякает та-рам-пам за угол та-рам улицы. Корни Келлехер ещё раз завер-пам, напоследок, рукой. Цвейт своей рукой уверам-пам Корни Келлехера, что можно быть спокора-пам. Клацающие копыта и звякающая упряжь затихают своей та-рам-пам огой. Цвейт, держа в руке украшенную стружками шляпу Стефена и ясенёк, стоит в нерешительности. Затем склоняется к нему и трясёт за плечи.)

ЦВЕЙТ: Эй! Хо! (Нет ответа) Если позвать по имени. Сомнамбулиста. (Он склоняется снова и, колеблясь, приближает рот к лицу распростёртой фигуры) Стефен! (Нет ответа. Он зовёт вновь) Стефен! СТЕФЕН: (Стонет) Кто? Чёрная пантера, вампир. (Он вздыхает и вытягивается, затем бормочет, невнятно протягивая гласные)

Кто... мчит... к Фергюсу в этот час?
Сквозь... сень густую леса?..

(Он переворачивается на левый бок, вздыхая, подтягивая ноги к груди.)

ЦВЕЙТ: Поэзия. Хорошо образован. Жаль. (Он наклоняется снова и расстегивает пуговицы на жилете Стефена) Пусть отдышится. (Стряхивает древесные стружки с одежды Стефена легкими руками и пальцами) Один фунт и семь. Уцелели, однако.

(Он вслушивается) Что?

СТЕФЕН: (Боромочет)

...тени... лесов.
...белая грудь... тениста...

(Он протягивает руки, снова вздыхает и выгибает своё тело. Цвейт: держа его шляпу и ясенёк, стоит выпрямившись. Собака лает вдалеке. Цвейт стоит, стискивая и послабляя свой охват палки. Он смотрит вниз на лицо и фигуру Стефена.)

ЦВЕЙТ: (Общается с ночью) Лицом похож на свою мать-бедняжку. В тенистом лесу. Глубокая белая грудь. Ещё мне, вроде, про Фергюсона послышалось. Девушка. Какая-то девушка. Для него было бы самое лучшее. (Он бормочет) ... клянусь, что всегда буду стойко, не выдам ни в коей мере, способ или способы... (Он бормочет) ...утвердясь в морском песке... в кабельтове от берега... где прилив водоворотом... и прихлынув...

(Молча, задумчиво, бодрствуя, он стоит на страже; пальцы у губ – знаком тайного мастера. На фоне тёмной стены медленно появляется фигура—заколдованный мальчик одиннадцати лет—подменыш, похищенный; на нем итонский костюмчик, стеклянные туфельки и бронзовый шлемик; в руке книга. Он читает справа налево неслышно, улыбаясь, целуя страницу.)

ЦВЕЙТ: (Поражённый, зовёт беззвучно) Руди!

РУДИ: (Невидяще уставляется в глаза Цвейта и продолжает читать, целуя, улыбаясь. У него нежное лиловое лицо. На костюмчике алмазные и рубиновые пуговицы. В свободной руке он держит тонкую тросточку слоновой кости с фиолетовым бантом. Белый ягнёнок выглядывает из его жилетного кармана.)

* * *


стрелка вверхвверх-скок