автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 236                                 

(Мэббот-стрит, перед входом в ночной город раcпласталась неасфальтированная трамвайная развилка с обглоданными путями в подсветке от блуждающих красно-зелёных огоньков и сигналов опасности. Ряды домов-развалюх раззявили дверные проёмы. Редкие фонари в блекло-радужных венчиках. Приземистые мужчины и грузнотелые женщины сбегаются к застылой гондоле-льдине мороженщика Рабайотти. Они расхватывают вафли с прослойками из колкой угольной крошки и медного снега. Разбредаются, неспешно посасывая. Детвора. Лебяжьепенная гондола, крутозадая, тащится дальше сквозь мглу, синюшно-бледная под всполохами маяка. Посвисты зовут и отвечают друг другу.)

ПРИЗЫВЫ: Погоди, любовь моя, буду я с тобой.

ОТКЛИКИ: Позади конюшни.

(Тараща глаза и роняя слюну из обвислого рта, глухонемой идиот ковыляет мимо, судорожась в пляске Св. Витта. Цепь Детских Ручонок охватывает его.)

ДЕТВОРА: Кисохью! Салют!

ИДИОТ: (Подымает левую парализованную руку и горлгочет) Грхахют!

ДЕТВОРА: Где сильный свет?

ИДИОТ: (косоротясь) Гхагхахест.

(Его отпускают. Он ковыляет дальше. На верёвке провисшей между прутьев ограды покачивается пигмейка под свой счёт. Неясная фигура спит враскарячку на мусорном ящике, покрывшись рукой и шляпой; ворочается, стонет, скрежещет зубами, и снова храпит. Гном обшарил отбросы у входной ступеньки и натужно вскидывает на плечо мешок с тряпьем и костьми. Рядом стоит его подружка и, подсвечивая керосиновой лампой, впихивает последнюю бутылку в жерло мешка. Горбатясь под своей добычей, он натягивает колпак и отходит, спотыкливо и немо. Подружка отправляется обратно в своё логово, побалтывая, на ходу, лампой. Кривоногий карапуз с бумажным воланом, сидевший на корточках у порога, торопливо подкрадывается, хапает её за юбку и рывком задирает. Пьяный матрос обеими руками вцепился в перила, тяжко покачиваясь. На углу громоздко маячат два ночных стража в накидках, держа руки на дубинках у пояса. Дзеньк тарелки; бабий вопль; скулёж детёныша. Взрявкивает брань мужчины, сходит на бубнёж, глохнет. Фигуры бродят, затаиваются, выглядывают из закоулков. В комнате, при свете свечи втиснутой в горлышко бутылки, лахудра вычёсывает живность из волос чахоточного чада. Голос Кисси Кэфри, всё ещё молодой, пронзительно поёт из переулка.)

КИССИ КЭФРИ:

Молли-резвушке
Дал я игрушку –
Лапку гуся,
Лапку гуся.

(Рядовой Карр и рядовой Комптон, зажав подмышками хлысты, нетвёрдо маршируют с равнением направо и разом издают ртами залп трескучего пердежа. Смех мужчин из переулка. Бравые ответные раскаты.)

РАСКАТ: Заруби себе на носу, жопа волосатая. Девушка из Кевена не тебе чета.

КИССИ КЭФРИ: Люблю кевенских и всех нашенских.
(Она поет)

И дал он подружке
Пошлёпать по брюшку
Лапкой гуся,
Лапкой гуся.

(Рядовой Карр и рядовой Комптон разворачиваются и дают повторный залп, их кителя кроваво багровеют в отсвете фонарей, фуражки будто чёрный срез на их блондинисто-медных стрижках. Стефен Дедалус и Линч пробираются сквозь толпу вблизи багрянокительных.)

РЯДОВОЙ КОМПТОН: (Вскидывает палец) Дорогу священику!

РЯДОВОЙ КАРР: (Оборачивается и окликает) Как оно ничего, священик?


стрелка вверхвверх-скок