автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 272                                 

БЕЛЛО: (Орёт) Отлично, клянусь генералом от прыг-скока. Лучшая новость за целые шесть недель. Ну, долго мне ещё ждать? (Он отвешивает ей пощечину.)

ЦВЕЙТА: (Хлюпает) Ты меня ударил. Я заявлю...

БЕЛЛО: Навалитесь-ка на него, девочки, пока сверху усядусь.

ЗОЯ: Да. Ещё и потоптать его! До того вдруг захотелось.

ФЛОРИ: Мне тоже охота, не будь жадиной.

КИТТИ: Нет – мне. Дайте мне его.

(Повариха борделя, м-с Кьог, морщинистая, седобородая, в засаленном фартуке, ботинках и серо-зелёных мужских носках, появляется в дверях, припорошенная мукой; в голой красной руке у неё скалка облипшая сырым тестом.)

М-С КЬОГ: (Вызверившись) Подмогнуть? (Они хватают и держат Цвейта.)

БЕЛЛО: (Усаживается, всхрюкнув, на повёрнутое кверху лицо Цвейта, пыхкая сигарным дымом, оглаживая свою жирную ногу) Кто бы подумал – Китинга Клея выбрали председателем Ричмондского Дурдома и, кстати, льготные акции Гинеса по прежнему на шестнадцати с три-четвертью. Дурак я набитый, что не купил тот пакет, про который мне говорили Крайг и Гарднер. Моя чертова непруха, пропади она пропадом. А этот долбаный аутсайдер—Клочок—аж двадцать к одному. (Он распсиховано гасит свою сигару об ухо Цвейта) Где эта, Богом проклятая пепельница?

ЦВЕЙТ: (Заштырканый, задоопухший) О! О! Чудовище! Мучитель!

БЕЛЛО: Напрашивайся на это каждые десять минут. Умоляй, упрашивай, как никогда прежде. (Он вскидывает кулак со скрученной фигой и сигарой) А ну – целуй. И то, и другое. Целуй, тебе сказано! (Перебросив ногу, он усаживается верхом, стискивает коленями заправского кавалериста и возглашает густым басом) Вскачь! Галопом до Бенбери-крос. Я поскачу на нём на Ипподромных скачках. (Он переклоняется насторону и грубо стискивает яйца скакуна, вопя) Н-но! Жми! Я тебя выезжу как шёлкового.

(Он скачет на палочке-лошадке, подпрыгивая в седле) Дама едет шагом-шагом, кучер едет рысью-рысью, джентельмен гонит галопом-галопом-галопом-галопом.

ФЛОРИ: (Дергает Белло) Дай-ка мне на него. Хватит с тебя. Я первая в очереди.

ЗОЯ: (Оттаскивая Флори) Нет – я. Я. Ты ещё не кончила с ним, сосалка?

ЦВЕЙТ: (Задыхаясь) Не могу.

БЕЛЛО: Ну, я ещё не. Погоди. (Он сдерживает дыханье) Проклятье. Погоди. Сейчас рванёт. (Он вытаскивает пробку у себя сзади, потом, скорчив рожу, громко пердит) Получай! (Затыкает себя снова) Так-то, к лешему, шестнадцать и три четверти.

ЦВЕЙТ: (Покрываясь испариной) Не мужским. (Он принюхивается) Женщина.

БЕЛЛО: (Подымается) И впредь чтоб ни ветерка: ни горячего, ни холодного. Твоё хотение свершилось. Отныне ты обезмужчинен и всецело моя тварь подхомутная. Влазь-ка в свое смирительное платье. Мужской прикид придётся сбросить, усёк, Рубинчик Коенский? Натягивай короткий шёлк, роскошно шелестящий, через голову и плечи, да поскорее.

ЦВЕЙТ: (Ёжится) Хозяйка сказала – шёлк! О, в обтяжечку, в облипочку! Можно мне потрогать ногтиком?

БЕЛЛО: (Указывает на шлюх) Такими же как они станешь и ты: припариченная, прокипячёная, надухобрызганная, подприпудренная, с гладкобритыми подмышками. Тебя обмеряют впритык. И не жалея будут шнуровать в тископодобные корсеты лебяжьенежного кутиллэ, с прокладками из китового уса, до ромбовидно стиснутой поясницы, полностью сходя на нет, и твоя фигура—пышнее, чем без шнуровки—будет охвачена тугой сетью одежд, плюс две унции нижних юбок—как минимум—да к ним кружева и висюльки со штампом моего, конечно, дома – чудесное бельё созданное для Алисы и чудные духи для Алисы. Алисе тесно станет: туго-претуго. Марта с Марией озябли бы в таких тонюсеньких наляжечниках, но шершаво деликатная подвязка вокруг твоих голых колен тебе напомнит...

ЦВЕЙТ: (Очаровательная субретка с горчичными волосами, щеки нарумянены, с великоватыми мужскими руками и крупным носом над похотливым ртом) Я примерял её вещи всего только раз, небольшая шалость, на Холлес-стрит. Когда нам приходилось туго, то я и стирал, чтоб съэкономить на прачечной. А свои рубахи я откатывал ради чистой экономии.

БЕЛЛО: (Хмыкает) Маленькая помощь, что так умиляет маменьку, ага! И, зашторив окна, в своём кокетливом домино показывал зеркалу свои оголённые ляжки и козелье вымя в разным позах случки, ага? Хо! Хо! Лопнешь со смеху! А то подержанное чёрное платье для театра, что м-с Мириам Дендред продала тебе в отеле Шелборн, а заодно и короткие рейтузы, треснувшие по швам при самом недавнем из её изнасилований, а?

ЦВЕЙТ: Мириам, Черная Полусветка.


стрелка вверхвверх-скок