автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 270                                 

(На лестнице раздаётся уверенный перестук каблуков.)

ЦВЕЙТ: (Беря шоколад) Возбудитель? Но я думал. Ванила успокаивает или? Мнемо. Рассеянный свет рассеивает память. Красный воздействует на лупус. Цвета влияют на характер женщин, в зависимости какие. Этот чёрный меня печалит. Ешь и будь весел назавтра. (Он ест) У вкуса тоже есть оттенки: лиловый. Но давненько я уже. Кажется внове. Возбу. Тот священик. Вынужден приходить. Лучше позже, чем никогда. Может помогли б трюфеля от Эндрюса.

(Распахнув дверь, входит Белла Коен, массивная шлюхозяйка. На ней платье на три четверти, под слоновую кость, с галунной оторочкой по краю подола; она расхаживает взад-вперёд, поигрывая чёрным роговым веером, как Минни Хоук в КАРМЕН. На её левой руке обручальное кольцо и перстень. Глаза жирно начернены. Под носом пробиваются усики. Лицо тяжелое, чуть вспотелое, с оранжевокрашеными ноздрями крупного носа. Увесистые бериловые серьги-висюльки побалтываются на ходу.)

БЕЛЛА: Право слово! Я вся взопремши.

(Оглядывает пары вокруг себя. Затем глаза её с неотвязной настойчивостью выделяют Цвейта. Широкий веер обмахивает её разгорячённое лицо, шею и телеса. Её соколиный взор вспыхивает.)

ВЕЕР: (Игриво зачастил, затем сбавляет) Женатый, видно.

ЦВЕЙТ: Да... Отчасти, я не так...

ВЕЕР: (Вполовину распахивается и снова складывается) И жонка держит под каблуком. Правительство в юбке.

ЦВЕЙТ: (Потупясь, с глуповатой улыбкой) Вобщем, да.

ВЕЕР: (Сложившись, утыкается ей в талию) Я для тебя ей в былых мечтах? Или она ему ты знал нас раз? Теперь всё им и те же ль нынче мы?

(Белла надвигается мягко постукивая веером.)

ЦВЕЙТ: (Помаргивая) Ядреная особь. В моих глазах подмечает сонливость, что подзаводит женщин.

ВЕЕР: (Сошлёпываясь) Мы встретились. Ты мой. Это судьба.

ЦВЕЙТ: (Одурело) Обильнейшая бабень. Безмерно вожделею твоего владычества. Я изнурён, покинут, уже не молод. Я стою, так сказать, с неотправленным письмом, где прибавка к жалованью, перед запоздалым ящиком почтового отделения жизни человечьей. Дверь с окном, раскрытые под прямым углом, вызывают сквозняк в тридцать два фута в секунду, согласно закона свободно падающих тел. И тут я ощутил покалывание в седалищном нерве моей левой ягодичной мышцы. В нашем роду это наследственное. Бедняга милый папа, вдовец, вернейшим был барометром из-за него. Он верил в животное тепло. Кошачья шкурка служила оторочкой его жилету в зимний период. Ближе к кончине, вспомнив царя Давида и Суламит, он разделял своё ложе с Афо, верной и после смерти. Собачья слюна, как вам должно быть... (Он моргает) Ах!

РИЧИ ГУЛДИНГ: (Отягченный сумкой, проходит мимо двери) Насмешка притягивает. Самая стоящая на весь Дубл. Достойна князевой печени и почки.

ВЕЕР: (Прищёлкивая) Все проходит. Будь моим. Теперь.

ЦВЕЙТ: (Не решаясь) Теперь всё уже? Мне не следовало разлучаться с моим талисманом. Дождь, открытость росе на прибрежных камнях, грешок в мою пору жизни. Всякий феномен имеет естественную причину.

ВЕЕР: (Указывает вниз, с оттяжкой) Тебе можно.

ЦВЕЙТ: (Взглянув вниз, подмечает развязанный шнурок на её ботинке) На нас смотрят.

ВЕЕР: (Указывая вниз, скороговоркой) Ты должен.

ЦВЕЙТ: (Желая, но противясь) Я умею делать настоящий чёрный узел. Научился дослуживая свой срок по линии почтовых заказов у Келета. Набил руку. Любой узелок много о чём может поведать. Позвольте поухаживаю. Сегодня я уж вставал на колени. Ах!

(Белла слегка приподымает платье и, удерживая равновесие, ставит на край стула пухлое копыто на котурне и плотную бабку, ошёлкогольфенную. Цвейт, одеревенелоногий, стареющий, склоняется над её копытом и ласковыми пальцами вдёргивет и затягивает её шнурки.)

ЦВЕЙТ: (Любовно воркует) Стать примерщиком обуви у Мансфельда – хрустальная мечта моей юности, прелестные радости сладких кнопочек-крючочков, шнуровать крест-накрест, вплоть до колен, замшевую обувь на атласной подкладке, столь немыслимо малых размеров, дамам с Глейд-Роуд. Даже тамошний восковый манекен, Раймонду, посещал я каждодневно, полюбоваться чулками-паутинкой с носочком ревень, какие носят в Париже.

КОПЫТО: Нюхай мою распалённую козлошкуру. Ощути мою властную увесистость.

ЦВЕЙТ: (Зашнуровывая) Так не туго?

КОПЫТО: Если напартачишь, дружочек-кружочек, зафутболю по твоему футбольному мячу.


стрелка вверхвверх-скок