автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 203                                 

Летний вечер начинал охватывать мир своим таинственным объятием. Далеко на западе садилось солнце и последний отблеск столь быстролетного дня любовно длился над морем и над прибрежным пляжем, над горделивой вершиной старого милого Терна—извечного опекуна вод залива—над зеленью утёсов вдоль Песчаногорского берега и (хоть и под конец, но не менее значимое) над безмятежным храмом, откуда временами изливалось в вечернюю тишь звучание молитвы к той, что чистым своим сиянием являет вечный маяк в бушующем сердце человека – к Марии, путеводной звезде.

Три подружки сидели на камнях, наслаждаясь картиной вечера и свежим, но не промозглым воздухом. Уж давно и частенько им хотелось прийти сюда, в излюбленный их уголок, и всласть поболтать близ искристых взблесков волн, обсуждая чисто женские дела и вопросы. Кисси Кэфри и Эди Бодмен с младенцем в колясочке, а также Томми и Джеки Кэфри – два кудрявоголовых мальчугана в матросских костюмчиках и в одинаковых шапочках, где печатными буквами значилось БЕЛАЙСЛ: К.Е.В. Ведь Томми и Джеки близнецы, не более четырех лет отроду, причём очень шумливые и избалованные близнецы, хотя, вобщем, премилые крохи с весёлыми смеющими личиками – просто прелесть. Они возились в песке со своими лопатками и ведёрками, строя крепости, как заведено у детишек, либо бегая за своим большущим многоцветным мячом, полные счастья, как долгий ясный день. А Эди Бодмен покатывала туда-сюда колясочку с младенцем-ангелочком и этот юный джентельмен прямо-таки захлёбывался от восторга. Ему исполнилось всего одиннадцать месяцев и девять дней. И этот, совсем ещё малюсенький пупсик, начинал уже лепетать свои первые младенческие слова.

Кисси Кэфри склонилась над ним: пощекотать его пухленькие щёчки и прелестную ямочку на подбородке.

- Ну-ка, малыш,- сказала Кисси Кэфри.- Скажи-ка нам, хорошо-прехорошо. "Я хочу водички."

И крохотулька пролепетал за нею:

- А аньк аньк абонь.

Кисси Кэфри немножко потискала малыша, уж до того она любит маленьких, столько у неё терпения с ними, вот Томми Кэфри, например, нипочём не заставишь принять касторовое масло, пока она, Кисси Кэфри, не возьмёт его за нос и не пообещает ему хрусткую горбушку от буханки чёрного, намазаную золотистым повидлом. Умеет-таки найти подход эта девушка! Но и ребёночек—несомненно!—просто золотко, такая прелесть в его новых цветастых ползунках. И всякие там порченые красотки, вроде Флоры МакФлинси, не идут ни в какое сравнение с Кисси Кэфри. Не сыскать другой такой чистосердечной девушки на свете, с неизменной улыбкой в её цыганистых глазах и весёлым словцом на алых, словно спелая вишня, губках – что за прелесть эта девушка! И Эди Бодмен тоже рассмеялась на забавный лепет своего братика.

Но тут как раз случилось лёгкое разногласие между мастером Томми и мастером Джеки. Мальчишки есть мальчишки, и наши двое близнецов не составляют исключения из этого золотого правила. Яблоком раздора послужила одна из песчаных крепостей, которую выстроил мастер Джеки, а мастер Томми чуть не испортил, намереваясь архитектурно дополнить парадной дверью, как у башни Мартелло. Но если мастер Джеки был упрям, то мастер Томми тоже не подарок и, согласно пословице, что для каждого малыша-ирландца дом это его крепость, он дал отпор назойливому сопернику да так, что посягнувший крепко пострадал и (ах, какая жалость!) вожделенная крепость тоже. Нечего и говорить, что вопли расстроенного мастера Томми привлекли внимание подружек.

- Поди-ка сюда, Томми,- повелительно окликнула его сестра.- Сию минуту! А тебе, Джеки, стыдно толкать бедняжку Томми в грязный песок. Ну, погоди – схлопочешь ты у меня.

С глазами туманящимися от непролитых слез, мастер Томми приблизился на её зов, потому что слово старшей сестры было законом для близнецов. И таким жалким был его вид после стрясшегося злоключения. И шапочка маленького военного моряка, и неназываемые части туалета полны были песку. Но Кисси – прирождённая мастерица заглаживать мелкие неприятности жизни, и вот уже не видно ни песчинки на его нарядном костюмчике. Однако, синие его глаза всё ещё полнились жгучими слезами, готовыми вот-вот пролиться, и она, сцеловывая обиду, погрозила рукой мастеру Джеки, виновнику, да ещё сказала, что доберётся до него, и в глазах её при этом приплясывала угроза.

- Гадкий Джеки!- крикнула она.

Она обняла рукой маленького матроса и неотразимо подлизалась:

- Как тебя зовут? Масло со сливками?

- Скажи-ка, кто твоя любимая,- заговорила Эди Бодмен.- Кисси твоя любимая?

- Неа,- сказал полнослезый Томми.

- Эди Бодмен твоя любимая?- принялась выведывать Кисси.

- Неа,- сказал Томми.

- Я знаю,- медоточиво произнесла Эди Бодмен и хитро повела своими близорукими глазами.- Я знаю кто у Томми любимая. Герти его любимая.

- Неа,- сказал Томми, готовясь разреветься.

Быстрый материнский инстинкт подсказал Кисси в чём причина и она шепнула Эди Бодмен завести его за колясочку, чтоб не на виду у джентельмена, но только чтоб он не замочил свои новые башмачки из дублёной кожи.


стрелка вверхвверх-скок