автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 23                                

Неотменимая обусловленность видимого: по крайней мере этого всего, что постигается через мой взгляд.

Знаки различнейших вещей, прочитываемые через меня, морская живность и водоросль, близящийся прилив, тот вон струхлый сапог. Сопельнозелень, синесеребристость, ржавоцветность: цветовые знаки. Уровни прозрачности. Но он добавляет: у тел. Выходит, он сперва осознает их как тела, а уж потом как цвета. Каким образом? Стукаясь об них мозгами, ясное дело. Ну-ну, полегче. Он был смельчак да и миллионер к тому же, maestro di color che sanno. Пределы прозрачности у. Почему у? Прозрачность, антипрозрачность. Если пропихивается вся пятерня, значит ворота, если нет - дверь. Зажмурься и проверь.

Стефен закрыл глаза, вслушиваясь как его ботинки давят хрусткий плавняк и ракушки. Вот так идешь через это какчтогда. Иду, шаг—чуть спустя—другой. Краткий промежуток времени через краткие отрезки пространства. Пять, шесть: nacheineinder. Отчетливо: и это уже неотменимая обусловленность слышимого. Открой глаза. Нет. Исусе! А если брякнусь с обрыва, что нависает стенами, то рухну через nebeneineinder неотменимо. Ты ж глянь, как чудно у меня получается, хоть и не вижу ни зги. Меч-трость при мне. Постукивать? Они так и делают. Мои ступни в его ботинках – упаковке его ног, nebeneineinder. Звучит солидно: склепано кувалдой Лоса-Творца. Может я в вечность шагаю вдоль этого берега? Хрусть, тресь, хрясь, хрясь. Дикого моря деньги. Всевышнему Дизи знаны ужо.

Выйдешь ли на брег пустой,
Молода кобыла?

Видишь – зарождается ритм. Слышу. Неполный четырехстопный ямб. Шагающий.

Нет, галопом: ода кобыла.

Ладно, глаза-то раскрой. Открою. Минуту. А если все исчезло? Открываю и – навеки в черной антипрозрачности. Basta! Посмотрим: могу ли я видеть.

На, смотри. Так тут всегда без тебя: и будет так же, мир без конца.

Они спустились по ступеням от Леи-терасс деловито, frauenzimmern, и дальше вниз по уступчатому берегу: вяло; их неупакованные ноги утопают в пылеподобном песке. Как я, как Олджи, идут к нашей могучей матери. У первой угрюмо болтается акушерская сумка, ветхий зонт второй дырявит пляж. На денек – отдохнуть от безделья. М-с Флоренс Макейб, вдова усопшего Патк Макейба, глубоко оплаканного, Невеста-стрит. Какая-то из ее коллег вытащила меня—скулящего—в жизнь. Творение из ничего. Что там в ее в сумке? Выкидыш с болтающейся пуповиной, прикрытый побагровелой ватой. Провод связующий со всем минувшим, линия соединяющая берега всей плоти. Потому-то монахи-мистики. С богами равняться? Оглянись-ка на свой пуп. Алло. Кинч на проводе. Соедините меня с Эдемвиллем. Алеф, альфа: ноль, ноль, один. Супруга и помощница Адама Кадмана: Хева, голая Ева. Уж у нее-то пупа не было. Гляди-ко! Брюхо без пятнышка, выпирает, щиток тугого пергамента, нет, скорее белая горка наливного зерна, восточного и бессмертного, что стоит из вечности в вечность. Чрево греха.

Вочревленный в греховной тьме, я тоже был сделан, а не получен в дар. Ими, мужчиной с моими глазами и голосом и женщиной-призраком, чье дыханье отдает пеплом. Состегнулись и отвалились—каждый себе—исполня волю соединяющего. Еще до начала времен я был соизволен Им, и теперь меня уж не уволить в небыль или в никогда. Предвечный закон—lex externa—стоит над Ним. Вот, стало быть, та божественная сущность, в которой Отец и Сын единосущны? Где бедолага Ариус, проверить выводы? Он всю жизнь ратовал за единтрансовокупнобляйбсущность. Роком обреченный ерисиарх. Испустил дух в греческом ватерклозете: эфенейзия. Восседая в пупырчатой митре и с посохом на троне своем, омафор задран над засраным задом – в назидание безутешной пастве.


стрелка вверхвверх-скок