автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 287                                 

ПИАНОЛА:

Моя девчонка – девушка из Йоркшира.

ЗОЯ: Йоркширская, как ни крути. Давайте все!

(Она хватает Флори и вальсирует с ней.)

СТЕФЕН: Pas seul!

(Он вкруживает Китти в объятия Линча, сдёргивает свой ясенёк со стола и выступает на середину. Всё кружится, вертится, вальсирует, крутится. Цвейтбелла, Киттилинч, Флоризоя, леденцовые женщины. Стефен со шляпой ясеньком выплясывет посредине, взбрыкивая выше-крыши, рот стиснут, рука в бок, с хряском брязгают бумкающе узыкающие, роготрубные сине-зелено-жёлтые вспышки. Неуклюже кружат всадники карусельных лошадок Тофта с висюльками из позолоченых змей, утробы ритмично ёкают, роняя ошмётки грязи и спадают вновь.)

ПИАНОЛА:

И хоть она фабричная девчонка
И бальных платьев нет на ней.

(Плотно слившийся гон в разгонистом взглядосмазанномиганьи всё шибче мчит проносиломитсяшотландбам мимо. Бараобум!)

ТУТТИ: Бис! Еще! Браво! Бис!

САЙМОН: Подумай о родичах твоей матери.

СТЕФЕН: Танец смерти.

(Динь вновь ди-линьчит колокольчик служителя, конь, кляча, скакун, свинюшки, Конми на осле Христа, хромой костыль и деревяшка, моряк в лодочке, скрестя руки, дёрг верёвку, причальный кнехт, кларнет, как хошь крути, Бараобум! На клячах, свиньях, тройках с бубенцами, Гадаринских вепрях, Корни в гробу. Стальная акула, каменый одноручковый Нельсон, две озорницы Frauenzimmer, осливоженные падающим, с тачки вопят. Жвак, он чемпион. Фитильносизый вызыривает, из бочки креп, рая песнь Люб, на дрожках Ухарр, незрячий, шпротоскрючившиеся велогонщики, Дилли со снежнонежными небальными платьями. Потом в последнем чём-то-чьём-то неуклюжится вприплюхпрыжку ступного вида вице-король и чистая услада для завала блямширавстает. Бараабум!)

(Пары распадаются. Стефен пятится головокружно. Комната вертится в обратную сторону. Раскалённые рельсы летят в пространство. Звёзды все вкруг солнц кружат по кругу. Яркие мошки пляшут на стене. Он замирает, как вкопанный.)

СТЕФЕН: Хо!

(Мать Стефена, ссохшаяся, вздымается прямо сквозь пол в прокажённо сером, с венком увядших фледоранжей над порваной свадебной вуалью, лицо у неё ввалившееся и безносое, зелёное от могильной плесени. Волосы редки и тусклы. Она уставляется синеокружными пустыми глазницами на Стефена и открывает беззубый рот, произнося неслышимое слово.)

ХОР:

Liliata rutilantium te confessorum
Iubilantium te virginum...

(С верха башни Мак Малиган в пополамцветном наряде шута, пурпур с жёлтым, и в колпаке клоуна с висячим бубенчиком, стоит, разиня на неё рот, с разломанным и исходящим паром намасленным коржом в руке.)

МАК МАЛИГАН: Она сдохла. Какая жалость! Малигану навстречь разобиженная мамаша. (Он воздевает глаза горе) Живой, как ртуть, Малачи.

МАТЬ: (С улыбочкой тихого помешательства смерти) Когда-то я была прекрасной Мэй Гулдинг. Я умерла.

СТЕФЕН: (Поражённый ужасом) Лемур, кто ты? Что за дьявольская шутка?

МАК МАЛИГАН: (Прячет свой наколпачный бубенец) Какое глумленье! Кинч укокошил её паучью сучью плоть. Сыграла в ящик. (Слёзы топлёного масла скатываются из его глаз на корж) Наша великая нежная мать. Epi oinopa ponton.


стрелка вверхвверх-скок