автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 253                                 

ЦВЕЙТ: (В одеянии олдермена с накладной цепью) Избиратели округов Арранской пристани, Гостиничной пристани, Ротунды, Монтджоя и Северного Дока, вновь и вновь говорю я вам: трамвайную линию лучше прокладывать от скоторынка к реке. Это запев будущего. Это моя программа. Cui bono? Однако, наши пиратствующие Вандердекены на их финансовом корабле-призраке...

ИЗБИРАТЕЛЬ: Троекратное ура в честь нашего будущего главы магистрата! (Вспыхивает северное сияние факельного шествия.)

ФАКЕЛЬЩИКИ: Ууураа! (Несколько известных горожанок, городских магнатов и обывателей пожимают руку Цвейту и поздравляют его. Тимоти Харрингтон, покойный троекратный лорд-мэр Дублина, в церемониальном алом костюме мэра, с золотой цепью и при галстуке из белого шёлка, переговаривается с советником Лорканом Шерлоком, своим заместителем. Оба наперебой кивают головами, соглашаясь.)

ПОКОЙНЫЙ ЛОРД-МЭР ХАРРИНГТОН: (В алой мантии, с булавой, в золотой мэрской цепи поверх широкого белошелкового плаща) Речь олдермена Лео Цвейта размножить за счёт налогоплательщиков. Дом, в котором он родился, украсить мемориальной доской, а часть города, известную доныне как Коровий двор за Корк-стрит, переименовать в бульвар Цвейта.

СОВЕТНИК ЛОРКАН ШЕРЛОК: Принято единогласно.

ЦВЕЙТ: (Бесстрастно) Эти летучие голландцы, а вернее лежучие голландцы, и в нос не дуют, вылежываясь на мягких диванах каюты супер-класса, знай себе играют в кости. Машины – их кумир, их химера, их панацея. Все те облегчающие труд аппараты: искоренители, устрашители, панцирные чудища, сработанные для общего убиения, жуткие монстры плодимые ордой капиталистических развратников, посредством нашей проституируемой рабочей силы. Бедняк голодает, пока они разводят себе королевских горных туров или отстреливают фазанов и куропаток, кичась, в ослеплении, своим богатством и властью. Но владычество их миновало отныне и навека... (Продолжительная овация. Взметываются венецианские мачты, майские столбы и праздничные арки. Полотнище с надписями Cead Ville Failte и Mah Ttob Melek Israel протягивается над улицей. Во всех окнах толпятся зрители, в основном дамы. Вдоль пути шествования построенные в шеренгу полки Королевских Дублинских Фузилеров, Шотландских Пограничников Короля, Горцев Камерона и Валлийских Фузилеров стоят навытяжку, сдерживая толпу. Мальчишки-школьники, унасестились на фонарных и телеграфных столбах, на подоконниках, карнизах, жёлобах, печных трубах, перилах и водостоках, свища и уракая. Появляется облачный столб. Вдали слышится оркестр флейт и барабанов исполняющий "семь-сорок". Приближаются ликторы с воздетыми имперскими орлами, волоча поверженные знамена и размахивая восточными пальмами. Крисоэлефантовый папский штандарт взвивается ввысь, в окружении вымпелов городского флага. Показывается голова процессии, под предводительством Джона Говарда Парнела, Городского Церемонимейстера, в тунике в шахматную клетку, рядом – Атлонский Глашатай и Ольстерский Герольд. За ними следуют достопочтенный Джозеф Хатчинсон, лорд-мэр Дублина, лорд-мэр Корка, их превосходительства мэры Лимерика, Гелвея, Слиго и Вотерфорда, двадцать восемь ирландских пэров-представителей; сердары, гранды и махараджи несут балдахин; за Дублинской Столичной Пожарной Бригадой следует святое братство от финансов, в порядке их плутократической субординации; епископ Довна и Коннора, Его Преосвященство кардинал Майкл Лаский, архиепископ Армаги, примат всей Ирландии, Его Благость, Наипреподобнейший д-р Вильям Александер, главный раввин, пресвитерианский модератор, главы баптистской, анабаптистской, методистской и моравской церквей и почётный председатель общества друзей. А за ними выступают гильдии и цеховые сообщества, потом городская гвардия с развевающимися флагами: бондари, птицелюбы, мельники, газетные рекламисты, нотариальные писцы, массажисты, виноторговцы, галунщики, трубочисты, жиротопители, шёлко- и поплиноткачи, коновалы, итальянские складодержатели, церковные украшальщики, сапожники, похоронщики, торговцы шёлком, огранщики, торговые прикащики, дереворезбъярщики, оценщики убытков при пожаре, красильщики и чистильщики, стеклотароэкспортёры, шкуродёры, оформители витрин, гравёры геральдических печатей, подсобники конских живодёров, брокеры золотыми слитками, подгонщики табуретов и луков, кроссвордосоставители, перекупщики яиц и картофеля, чулочники и перчаточники, лудильщики водоканализации. А за ними следом джентельмены Спального покоя, Чёрного Жезла, Сменной Подвязки, Золотой Палки, конюший, лорд дворецкий, Эрл-маршал, верховный констебль, неся меч державы, железную корону святого Стивена, кадильницу и библию. Четыре пеших трубача играют сигнал появления. Гвардейцы-йомены отвечают, выдувая приветствие на фанфарах. Под триумфальной аркой появляется Цвейт с непокрытой головой, в малиновой бархатной мантии подбитой горностаем, держа посох святого Эдварда, державу и скипетр с голубем, а также коронационный меч. Он восседает на молочнобелом коне с длинным развевающимся малиновым хвостом, с изукрашенным чепраком и золотой уздечкой. Бурный восторг. Дамы со своих балконов бросают лепестки роз. Воздух благоухает эссенциями. Мужчины приветственно вопят. Молодчики Цвейта бегают среди стоящих с ветками терновника и крапивника.)

МОЛОДЧИКИ ЦВЕЙТА:

Крапивник, кравпивник,
Царём всех птиц звался,
На день св. Стивена
В вереске поймался.


стрелка вверхвверх-скок