автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 265                                 

ВИРЕЖ: Экспонат номер два, преподносит себя по-другому – вишнёво нарумянена и пудренно набелена, а волосы многим обязаны элексиру от нашего племени из дерева гофр, она представлена в прогулочном костюме с плотной шнуровкой нисходящей к седалищу, по моим наблюдениям. Позвоночник на животе, так сказать. Поправь, если я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что подобные наряды фривольных человеко-самочек с призывом во взоре находят в тебе отклик своей эксгибиционистичностью. Одним словом: Гиппогриф. Я прав?

ЦВЕЙТ: Она довольно худенкая.

ВИРЕЖ: (Не без приятственности) Вот именно! Отменно подмечено. А эти накладные карманы на юбке, с эффектом легкой оттопыренности – намекнуть на пышную линию бедер. Новый вид упаковки товара на вселенской распродаже, где облапошат простачка. Куртизанские прикрасы для отвода глаз. Отметь применение мелких деталей. Никогда не одевай того завтра, что можешь одеть сегодня. Параллакс! (С нервным вздергом головы) Слыхал как у меня щёлкает в мозгу? Поликлинакс!

ЦВЕЙТ: (Уперев локоть в ладонь, а указательный палец под щеку) У неё такой грустный вид.

ВИРЕЖ: (Цинично осклабив свои жёлтые выдрячьи зубы, оттягивает левый глаз книзу и хрипло лает) Заманка! Бойся шалав в напускной печали. Лилия долины. У всякого имеется холостяцкая кнопка, которую обнаружил Руальдус Коломбос. Ах, завалите её. Вколомбосьте ей. Хамелеонка. (По-свойски) Ну, ладно, позволь-ка обратить твоё внимание на экспонат номер три. Значительная часть её обозрима невооруженным глазом. Взгляни же на массу окисленной растительности на её черепе. Фу-ты, ну-ты, взбила! Гадкий утёнок – длиннокостый, с острым килем.

ЦВЕЙТ: (С сожалением) Стоит тебе вскинуть свой дробовик.

ВИРЕЖ: У нас для вас любого вида: мягкий, средний и крепкий. Платите денежки, берите по вкусу. А уж какое удовольствие ты получил бы, ну, скажем, с...

ЦВЕЙТ: С...?

ВИРЕЖ: (Выгнув язык кверху) Лиум! Полюбуйся. Вон у той широкий каркас. Покрыта предостаточным слоем жира. Явно млекопитающая, судя по увесистой груди; приметь эту пару отчётливо выдающихся выпуклостей солидного объема, что так и норовят хряпнуться в суповую тарелку, вдобавок, сзади имеются две дополнительные выпуклости, наводящие на мысль о мощном прямом проходе и стиснутости при пальпации, они у неё загляденье, ну, разве что – малость бы покомпактнее. Столь мясоносные части результат заботливого питания. При откорме в саже их печени достигают слоновьих размеров. Краюхи свежего хлеба с тмином и бенженином, промываемые внутрь порциями зелёного чая, оснащают их, на время их краткого существования, натуральными подушками-игольницами колоссальнейшей ворвани. Сообразно твоей доктрине, а? Горшки мясной похлебки Египта, с пылу – с жару, чтоб увиваться за ними. Барахтаться в них. Мшаник. (Горло его дёргается) Шлепплюх! Вот, опять так же.

ЦВЕЙТ: Свинарня меня не манит.

ВИРЕЖ: (Вздергивает брови дугой) Рекомендуется прикоснуться к золотому кольцу. Argumentum ad feminam, как говаривали мы в старом Риме и древней Греции, в консульство Диплодока и Ихтиозавра. От всего прочего – фирменное лекарство Евы. Продаже не подлежит. Только напрокат. Гугенот. (Он дёргается в тике) Курьёзный звук. (Взбодряюще прикашливает) Но, может, это просто бородавка. Ты помнишь, чему я пытался научить тебя из той главы? Блюдо из злаков с медом и мускусом.

ЦВЕЙТ: (Припоминая) Блюдо из злаков с мшаником и полинаксом. Просто истязание какое-то. День выдался до того утомительным, прямо каталог проишествий. Погоди. Как там, ты говорил, кровь бородавки разводит бородавки...

ВИРЕЖ: (Взъерепенясь и топорща отверделый нос, моргает скошеным глазом) Прекрати крутить пальцами и хорошенько обдумайся. Видишь, ты все перезабыл. Поупражняй-ка свою мнемотехнику. La causa e santa. Тара. Тара. (В сторону) Он непременно вспомнит.

ЦВЕЙТ: Ещё ты, помню, говорил, что розмарином или усилием воли над паразитическими тканями. Только у меня уже всё вылетело. Прикосновение мертвой руки помогает. Мнемо?

ВИРЕЖ: (Возбужденно) Вот именно. Вот именно. То, что надо. Технитка. (Он энергически похлопывает по своему свитку пергамента) Тут тебе объясняется как действовать при каждом из дискриптивных случаев. Сверься с индексом касательно прилива аконитного страха, хлоридной меланхолии, фаллического анемона. Виреж поведёт речь об ампутации. Старинный наш приятель - лунарный каустик. Их надо подержать впроголодь. Отчикни конским волосом под стянутым горлом. Но—для смены темы с Болгарина на Баска—ты уже определился, нравяться тебе женщины в мужской одёжке, или нет? (С всхрюком сухого смешка) Ты собирался целый год посвятить изучению проблемы религии, а летние месяцы 1882 квадратуре круга и получить тот миллион. От возвышенного до смешного всего лишь шаг. Скажем, в пижаме? Или тюлевые панталоны в обтяжку, без ширинки? Или рассмотрим более усложнённые комбинации: полупанталоны? (Он презрительно кричит петухом) Кикирикикии!

(Цвейт с сомнением озирает трех шлюх, потом уставляется на заабажуренный лиловый свет, слушая вечно порхучего мотылька.)

ЦВЕЙТ: Тогда я хотел завершить теперь. Ночным платьем никогда. С этого момента. Но завтра есть новый день быть. Прошедшее было есть сегодня. Что сегодня есть, будет завтра было, станет вчера.


стрелка вверхвверх-скок