автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 107                                 

Любезно, чтоб им потрафить, квакер-библиотекарь промурлыкал:

- И ведь остались же нам бесценные страницы Wilhelm Meister'а. Великий поэт о великом поэте-собрате. Робкая душа ополчившаяся против моря бед, раздираемая противоречивыми сомнениями, в точности что видим мы и в реальной жизни.

Он сделал пируэтистый шаг вперёд, на прискрипнувшую бычьекожу, и пируэтистый шаг назад, на церемониальный пол. Безмолвный служитель, чуть-чуть приоткрыв двери, поманил бесшумным знаком.

- Иду, иду,- сказал он, прискрипнув в направлении двери, но, всё же, медля.- Прекрасный бесплодный мечтатель, приходящий в унынье от грубых фактов. Постоянно чувствуешь насколько, всё-таки, верны суждения Гёте. Верны при анализе по большому счету.

Двускрипным анализом он отполонезил прочь. Степенный, сановно деловитый, подставил он возле дверей свое большое ухо, целиком, словам служителя: выслушал: вышел.

Двое вышли.

- Мсье де ла Палисэ,- фыркнул Стефен,- был жив за пятнадцать минут до своей смерти.

- Так ты добился,- спросил Джон (с желчностью старшего),- чтоб та шестёрка бравых медиков, настрочила бы под твою диктовку УТРАЧЕННЫЙ РАЙ? Он назвал это СТРАДАНЬЯ САТАНЫ.

Улыбнулись. Улыбнулись улыбкой Кренли.

Сперва её пощекотал,
Потом погладил,
Потом катетор ввел,
Ведь он был медик,
Весёлый медик…

- Чувствую, для ГАМЛЕТА, тебе б понадобился ещё один. Число семь дорого мистическим умам. Блистательные семеро, называет их В. Б.

Блескоглазый, склонил он свой рыжеватый череп к зеленоабажурной лампе читательского места, истекая бородой в густую зелень тени, оллав, святоглазый. Густо хохотнул: обволакивающий смех Троицы: безответно.

Сатана-оркестрант над крестом изрыдался
Теми ж слезами, что ангелы льют.
Ed eglia avea del cul fatto trombetto.

Он держит мои промахи в заложниках. Одиннадцать верных из Виклоу, как рассказывал Кренли, за свободу земли отцов. Редкозубая Кэтлин с четырьмя прекрасными зеленеющими полями, незнакомец в её доме. И другой, восклицающий к нему:ave, rabbi! Двенадцатеро из Тайнхели. В тенистой долине воркует он пред ними.

Юность моей души отдал я ему, ночь за ночью. Жми, Боже. Ни пуха.

Малиган уже получил мою телеграмму. Вздор. Забудь.

- Наши младые ирландские барды,- подытожил Джон Эглинтон,- не успели еще сотворить образ, чтоб восхищенный мир смог бы поставить рядом с Гамлетом сакса Шекспира, хотя мое восхищение им, по примеру старины Бэна, по сю сторону идолопоклонства.


стрелка вверхвверх-скок