автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 33                                

М-р Леопольд Цвейт любитель был покушать внутренние органы животных и птиц. Он любил густой суп с потрошками, тугие желудочки, нашпигованное тушеное сердце, жаркое из тонко нарезанной печени; жареные куриные яичники. Более всего ему нравились печеные бараньи почки, что сообщали его небу тонкий привкус легкого запашка мочи.

Почки и были у него на уме, когда, мягко похаживая по кухне, он собирал ей завтрак на погнутый поднос. Кухня полнилась льдистым светом и воздухом, но за дверями уж вовсю распросторилось нежное летнее утро. Потому и тянуло покушать.

Угли раскраснелись.

Еще кусок хлеба с маслом: три, четыре: так. Она не любит, чтоб у неё на терелке было аж с верхом. Так. Он отвернулся от подноса, снял чайник с треножника и поставил с краю на огонь. Выставя нос, тот нахохлился там, коренастый и тусклый. Скоро почаюем. Во рту сухость. Кошка, задрав хвост, чопорно обошла ножку стола.

- Мкгнау!

- А, это ты,- сказал м-р Цвейт, оборачиваясь от огня. Та мявкнула в ответ и вновь величаво прокралась вкруг ножки стола, мяуча. Точно так же она пробирается по моему письменому столу. Уррр. Почеши мне головку. Уррр.

М-р Цвейт с доброжелательным любопытством наблюдал гибкую черную форму. Смотрится чистюлей: лоск гладенькой шерсти, белая кнопка под корнем ее хвоста, зеленые взблески глаз. Он наклонился к ней, упираясь руками в колени.

- Молочка кисоньке,- сказал он.

- Мркгнау! - крикнула кошка.

А еще говорят они глупые. Им наши слова понятней, чем нам самим. Понимает все, что соизволяет понять. И мстительны. Интересно, каким я ей вижусь. Высотой с башню? Нет, ведь на меня она могла бы вспрыгнуть.

- А вот куриц она боится,- насмешливо произнес он,- боится тип-типонек. В жизни не видел такой киски-глупышки, как наша кисонька.

Жестока. От природы. Любопытствующие мыши и пикнуть не успевают. Похоже ей нравится.

- Мркргнау! - сказала кошка громко. Она помаргивала вверх своими вожделеющими пристыженно жмурящимися глазами, мяуча плоско и протяжно, показывая ему свои молочнобелые зубы. Он смотрел в ее темные, жадно сузившиеся зрачки – не глаза, а прямо тебе зеленые камни. Потом он прошел к шкафу, взял бидон, только что наполненный ему молочником из Хеплона, налил теплопенное молоко и опустил, медленно, на пол.

- Гуррхр! - крикнула она, подбегая лакать.

Он смотрел как проволочно взблеснули в неярком свете кончики усов, которыми она трижды встряхнула, наскоро их облизывая. Говорят, если состричь они потом не смогут ловить мышей? Почему? Наверно, отсвечивают в темноте, кончики. Или, может, вроде щупальцев.

Он слушал прихлебывание ее язычка. Яичницу на сале? Нет. В такую жарынь хороших яиц не будет. Им надо чистой свежей воды. Четверг: не слишком подходящий день для бараньей почки у Баклея. Поджарить на масле, щепотку перца. Лучше свиную почку у Длугача. Пока чайник вскипит. Она, замедляясь, докончила молоко, потом вылизала блюдце. Почему у них такие шершавые языки? Удобней лакать, весь в пористых дырочках. Что-нибудь дать? Он огляделся. Нечего. Чуть поскрипывая ботинками, он поднялся по ступенькам в прихожую, встал возле двери в спальню. Может ей захочется чего-нибудь вкусненького. По утрам она любит тонко нарезанный хлеб с маслом. Ну, а вдруг: разок.

Он сдержанно произнес в порожней прихожей:

- Схожу за угол. Туда, обратно.

И услыхав свой голос, проговоривший это, он добавил:

- Не хочешь чего-нибудь к завтраку?

Донеслось сонное мягкое ворчанье:

- Мн.


стрелка вверхвверх-скок