автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 53                                

Мартин Канинхем, первым покрыл голову шляпой, сунулся ею в скрипучий экипаж и, сноровисто взойдя, уселся. М-р Повер вступил за ним с осмотрительной, из-за своего роста, сдержанностью.

- Залазь, Саймон.

- После вас,- сказал м-р Цвейт.

М-р Дедалус порывисто нахлобучил шляпу и взобрался, приговаривая:

- Да, да.

- Все тут?- спросил Мартин Канинхем.- Подымайтесь, Цвейт.

М-р Цвейт взошёл и присел на оставшемся месте. Он потянул на себя и поплотнее прихлопнул дверцу. Продев ладонь в петлю поручня под открытым окном экипажа, он сумрачно глянул на спущенные занавески в окнах на улицу. Одна шевельнулась в сторону: старушку тянет посмотреть. Нос влип в стекло, белея. Благодарна судьбе что не её. Уж до того у них живое любопытство к трупам. Наш уход им в радость, слишком намучиваются при нашем появлении. Обмывают. Работёнка как раз по ним. Шушукают по углам. Мягче шаркают шлепанцами, как бы не проснулся. Потом готовят его. Укладывают. Молли и м-с Флеминг готовили подстилочку. Потяни еще на себя. Там уголки. Не дано знать кто будет трогать тебя мёртвого. Обмывание. Ещё вроде ногти подстригают и волосы. На память в конверте. Потом всё равно опять отрастают. Бессмысленый труд.

Общее ожидание. Никто ни слова. Укладывают венки, наверно. На что это я сел такое твердое? А, это мыло в заднем кармане. Надо б переложить. В момент поудобнее.

Все ждали. Вот уже слышно движение колес впереди: ближе: поступь копыт. Рывок. Их экипаж пришёл в движение, скрипя и покачиваясь. Другие копыта и скрипучие колеса двинулись следом. Проплыли занавески в окнах на улицу и девятый номер с чёрной лентой у входа, дверь настежь. Ехали шагом.

Ожидание длилось под мерное покачивание их колен, пока не свернули вдоль трамвайных путей. Тритон-роуд. Езда ускорилась. Колеса тарахтели по камням мостовой, а дребезгливые потресканные стёкла тряслись в дверных рамках.

- На какую свернул?- поинтересовался м-р Повер в оба окна.

- Айриштаун,- сказал Мартин Канинхем.- Через Ринсенд. Брансвик-стрит.

М-р Дедалус кивнул, выглядывая наружу.

- Чудный старинный обычай,- сказал он.- Приятно, что не отмер.

Все какое-то время смотрели в окна на кепки и шляпы приподнятые прохожими. Дань уважения. Экипаж свернул от трамвайных путей на более ровную мостовую Вотери-лейн. Взор м-ра Цвейта выделил хрупкого юношу в трауре, в широкополой шляпе.

- Проехали одного из ваших, Дедалус,- сказал он.

- Кто там?

- Ваш сын и наследник.

- Где он?- спросил м-р Дедалус, потянувшись с места напротив.

Экипаж, объезжая траншею и груды вывороченной мостовой перед жилыми домами, свернул за угол и, возвращаясь обратно к трамвайным путям, шумно покатил дальше на говорливых колесах. М-р Дедалус откинулся назад, говоря:

- А с ним тот хам Малиган? Его fidus Achates.

- Нет,- сказал м-р Цвейт.- Он был один.

- Наверно проведать тетушку Сэлли, - сказал м-р Дедалус,- и её пьянчужку-счетовода фирмы Гулдинга и Крисси, кусок ещё того дерьма, гулдингово отродье.

М-р Цвейт пресно улыбнулся к Ринсенд-роуд. Вэлес Брос - бутылочная фабрика. Мост Додера.

Ричи Гулдинг и его нотариальная сумка. Гулдинг, Колис и Вард, называет он свою фирму. От его шуточек начинают уже попахивать плесенью. Неслабо покуролесил. Как-то воскресным утром вальсировал вдоль Стемер-стрит с Игнатусом Гелахером, а на кудрях пришпилены две шляпки квартирной хозяйки. Ночи напролёт в загуле. Похоже, теперь начинает сказываться: эти его боли в спине. Жена гладит ему спину утюгом. Пытается вылечиться таблетками. Крохоборы. Ведь имеют шестьсот процентов прибыли.


стрелка вверхвверх-скок