автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 241                                 

М-С БРИН: М-р...

ЦВЕЙТ: (Солидно прокашливается) Мадам, мы уже имели удовольствие в письме от шестнадцатого, по поводу...

М-С БРИН: М-р Цвейт! Вы здесь, в гнездовищах греха! Вот где я вас застукала! Подлец!

ЦВЕЙТ: (Торопливо) Не так громко, моё имя. Как вы могли обо мне такое? Не выдавайте. У стен есть уши. Как поживаете? Сто лет вас. Прекрасно выглядите. Честное слово. Погода как раз впору, по сезону. Чёрный втягивает тепло. Я тут срезаю напрямки, домой. Обитель Магдалины специализируется на спасении падших женщин. Я являюсь секретарем...

М-С БРИН: (Вытягивает палец) Не мелите три короба! Кое-кому это не понравится. Ну, дайте мне только свидеться с Молли. (С хитрецой) Выкладывайте, как на духу, не то худо будет.

ЦВЕЙТ: (Насторожённо) Она частенько говорит, что не прочь посетить. Трущобы. Экзотика, знаете ли. Чтоб слуги – сплошь негры в ливреях, но стоит недёшево. Отелло – чёрный зверь. Юджин Страттон. Ещё констаньеты и уличный певец на рождественские у Ливермора. Братья Бохи. Тянет, знаете, на такое.

(Том и Сэм Бохи, цветномазые, в белых парусиновых костюмах, алых носках; накрохмаленные, торчком стоящие воротнички и крупные, тоже алые астры подпрыгивают в их петличках. У каждого висит банджо. Их негроидные кисти—но посветлей и мелковатей—наяривают по виброгудным струнам. Взблески белков каффрских глаз и кружочков слоновой кости, которыми, при редких паузах, выстукивают в чечётке хлёстких башмаков, спариваясь, напевая, спиной к спине, носок-пятка, пятка-носок, толстсмачнощелкучими негритянскими губами.)

Кто-то в доме с Диной
Кто-то в доме, знаю,
Кто-то в доме с Диной
Играет на старом банджо.

(Они сдёргивают чёрные маски с грубых младенческих лиц и, квохча, гогоча, торохча, бренча, дидл-дудлят прочь, выплясывая кейк-уок.)

ЦВЕЙТ: (С кисло-сладкой улыбочкой) Подпустим чуток фривольности, если не против. Можно вас секундочку потискать?

М-С БРИН: (Взвизгивает игриво) Хорош гусь! Да вы на себя поглядите!

ЦВЕЙТ: Ради всего былого. Я просто искал хорошей партии, смешанного брака, сглаживающего наши небольшие матримониальные расхождения. Вам известно, я был неравнодушен к вам. (Мрачно) Это я послал вам открытку на день Валентина, дорогая газель.

М-С БРИН: Алиса достославная, вы, прям, как святое явление! Просто наповал. (Она инстинктивно тянется руками) Что вы там прячете за спиной? Признавайтесь по-хорошему, дружочек.

ЦВЕЙТ: (Перехватывет её запястье свободной рукой) И это та самая Джози Повел – красивейшая невеста на весь Дублин. Как летит время. Помните ль вы—обращаясь вспять в ретроспективной аранжировке—ту давнюю рождественскую ночь на новосельи у Джорджины Симпсон? Пока они там играли в игру Ирвинга Бишопа и занимались отыскиванием булавки вслепую и чтением мыслей. Типа: что в табакерочке лежит?

М-С БРИН: Вы оказались львом вечера, с вашей куплето-комической декламацией, и смотрелись прешикарнейше. Вы всегда были баловнем дам.

ЦВЕЙТ: (Дамский угодник в вечернем пиджаке с лацканами волнистого шелка, синий масонский значок в петлице, чёрный галстук-бабочка и запонки крупного жемчуга, призматичный бокал шампанского воздет в руке) Леди и джентельмены: за Ирландию, родимый дом и красу.

М-С БРИН: Дорогие, невозвратно увядшие дни. Давняя сладкая песня любви.

ЦВЕЙТ: (Многозначительно понижая голос) Признаться, я чайникуюсь от любопытства узнать, не чайникует ли тут кое-что у кое-кого.

М-С БРИН: (Закатываясь) Что за несносное чайничество! Лондон чайникнулся и я вся в таком отчайниканьи. (Она трётся с ним боками) После комнатных игр в секреты и печений с ёлки, мы сели на оттоманке на верху лестницы. Под омелой. Двое – уже компания.


стрелка вверхвверх-скок