автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ юность

Весна пришла ранняя, дружная, тёплая.

В середине апреля я открыл «дачный» сезон ночёвки в сарае: подмёл его и принёс постель на зимовавшую там кровать.

В тот же вечер в Парке я позвал Ольгу «к себе», и она неожиданно легко согласилась.

Всю дорогу от Парка до Нежинской я ступал по верхушкам облаков счастья и не боялся свалиться, потому что мы шли в темноте, плотно поймав друг друга за талии.

Через двор Турковых и палисадник под окном нашей хаты мы прокрались в сарай и я запер дверь на крючок.

В промежутках между нашими связями я, по завету Вилье-Инклана, восстанавливал равноправие между «руками, которые уже знали всё и глазами, которые всё ещё ничего не видали».

Для этого я зажигал спички, одну за одной, и не позволял ей натянуть на себя одеяло...

Мы проснулись на рассвете и я проводил её через оглушительную тишину совершенно пустых улиц до хаты её подружки Светы, чтоб у неё имелось алиби для тёти Нины.

Первый утренний пешеход попался мне на обратном пути аж за Базаром, он шёл навстречу по другой стороне Богдана Хмельницкого...

Мне было с Ольгой хорошо, и всё же я хотел от неё избавиться.

Во-первых, хорошо было не всегда.

В тот раз, когда мы ездили на Сейм и я разложил её в ивняке, всё вышло как-то плоско и то, что было, было не то.

Правда, мы реабилитировались, когда она зазвала меня в душ у себя на работе.

Да, Ольга нашла работу в городе, она разносила телеграммы с Главпочтамта.

( … трудно поверить, но даже и тогда, при полном отсутствии мобильных телефонов, люди как-то ухитрялись выживать.

Им помогали в этом телеграммы.

Прямо домой приносят бланк в половину тетрадного листка, а на нём приклеены бумажные ленточки с информацией напечатанной телеграфным аппаратом Главпочтамта:

буду шестого в два вагон четырнадцать

Телеграммы сообщали самую суть, потому что отправитель платил за каждое слово и за каждый знак препинания, включая адрес адресата.

Копейки приучают к лаконизму...

Конечно, если денег девать некуда, в конце всегда можно добавить:

целую зпт навеки твой тчк

А доставляют телеграмму работники Главпочтамта в маленьких чёрных сумочках:

- Вот тут распишитесь в получении…)

В пять часов у неё закончилась смена и мы встретились у облицованной крупножёлтыми плитками пятиэтажной Гостиницы напротив Универмага.

На первом этаже, кроме входа в Гостиницу, была ещё пара стеклянных витрин с входами в Междугороднюю Телефонную Связь и в Главпочтамт.

Ольга отвела меня к служебной двери с обратной стороны здания.

В длинном коридоре она прошла вперёд и махнула мне из дальнего конца.

Некоторые двери были открыты и там сидели женщины, спиной ко мне, перед своими окошечками в стеклянных стенках-перегородках.

Мы спустились в широкий зал с длинными окнами над головой и рядком душевых кабин вдоль стены.

Зайдя в одну из них, мы разделись и Ольга пустила горячую воду.

( … в каком-то из 90-х годов, в одном мафиозном боевике, сцена в душе между Сильвестре Сталлоне и Шэрон Стоун была признана самой горячей эротикой года.

Так они же её у нас сплагиатили!

С опозданием на двадцать лет.

А теперь мне твердят, будто в СССР не было секса.

Всё было!

Просто начиналось оно на другую букву…)

В конце нашей е… то есть… сцены, мелькнул ещё кадр, который Голливуду слабó было повторить.

Это когда по её упругим белым ляжкам, среди крупных капель и дорожек бегущей душевой воды, поползли два-три белесо-мутноватых выбрызга…

Мне уже где-то попадался этот кадр, но где именно?.

Да, я начал предохраняться...

( … незавершённое книжное образование порой сбивает с толку.

У меня, например, сложилось такое мнение, что «онанизм» это когда исключительно руками — дрочить и кончить.

Но, оказывается, ещё в Ветхом Завете был мужик по имени Онан, который в конце полового акта поливал своим семенем земляной пол шатра.

Заключительный аккорд, так сказать.

Аккорд, конечно, полная лáжа — совсем не в тональности, но зато предохраняет от нежелательных зачатий…)

Вобщем, во-вторых, меня напугала первая беременность Ольги — а вдруг она опять залетит, что тогда?

Я не хотел себя связывать и, чтобы развязаться, в один из вечеров на крыльце Светкиной хаты сказал ей, что нам пора расстаться.

Она заплакала.

Я закурил.

- Почему?

- Так надо. Я встретил другую.

- Кто? Имя!

- Ты всё равно не знаешь.

- Нет, скажи!

- Вобщем, одна Светка.

- Где живёт?

- Возле цыганского посёлка.

- Ты врёшь!

- Я не вру.

Тут я прикуриваю вторую сигарету от первой, как в итальянских чёрно-белых фильмах, хотя мне совсем не хочется курить, сигарета горька и противна, меня даже подташнивает, как Тома Сойера.

Докурив до половины, я сдался.

Я сдался обеим — я не смог докурить сигарету, я не смог порвать с Ольгой...

На следующей неделе она мне объявила, что снова беременна и у неё уже нет тех таблеток.

Я позвал родителей в сарай, потому что нам надо поговорить.

Они зашли туда притихшие — такого ещё никогда не случалось.

Я сел на стул под окном в изголовьи кровати.

Мама осталась стоять, только опёрлась о кроватную спинку.

Отец тоже стоял положив руку на длинный ящик-верстак вдоль второй стены.

И я объявил, что женюсь на Ольге.

- Как женишься?- спросила мама.

- Как благородный человек, я должен жениться,- ответил я.

Родители переглянулись, отец беззвучно дёрнул головой, мама, тоже молча, повздыхала.

ни, наконец-то, сели на кровать и приступили к обсуждению деталей, как же мы будем женить благородного человека...

При подаче заявления в ЗАГС, о том, что мы с Ольгой желаем вступить в законный брак, нам там выдали бумажку для покупки обручальных колец со скидкой, в салоне для новобрачных.

За стадионом «Авангард» был такой салон, но в нём ничего не оказалось кроме двух пыльных манекенов — жениха и невесты, и нам пришлось отправиться в Киев.

Лёха Кузько поехал с нами: он уже проходил через всё это, когда женился на Татьяне, и знал места.

Кольцо Ольги было желтее моего, а у меня пошире и с огранкой, словно мелкая чешуя.

Ещё купили мне туфли, а ей свадебное мини-платье из белого шёлка с пупырышками, и фату.

В августе мы расписались в Лунатике, зал торжеств там тоже на втором этаже, но в противоположном крыле от танцзала.

В ДК мы приехали на такси.

На входе в зал нас встретили электромузыкой ребята «халтурщики».

Гитарист с глубоким давним шрамом на щеке был мне знаком, он сделал круглые глаза и пожал плечами, типа, зачем?.

А, фиг с ним; всё равно с футболом у меня никогда не получалось…

Женщина в официально тёмном платье, очках и перманентной завивке, зачитала нам с Ольгой права и обязанности молодой семьи — ячейки общества.

Мы подписали бланк, Лёха со Светой тоже скрепили его своими подписями.

Вот и всё — конец мечтам…

Лабухи заиграли марш Мендельсона и мастер, из фотоателье через дорогу, сфотографировал нас аппаратом на треножнике.

Потом на снимке оказался виновато улыбающийся волосатик с неловко заломившимся воротником на пиджаке от прошлогоднего выпускного костюма.

Зато Ольга хорошо получилась, только лицо какое-то грустное.

Наверное, она просто не хотела связывать себя в свои шестнадцать лет...


стрелка вверхвверх-скок