автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ юность

Пацанята, видя калитку без охраны, потихоньку втягиваются внутрь, но всё равно держатся поближе к трубам, лишь пара безнадзорных дошколят бегают взапуски вдоль и поперёк.

Скромно вошли три девушки и сели у ограды на лавочку без спинки.

Чуть погодя, зашла молодая парочка, должно быть укромную скамейку за кустами уже успели занять до них...

А вот и ещё одна парочка, хоть место не слишком интимное, зато есть где посидеть...

Танцев в первый вечер не было; мы играли для самих себя.

Потом перевезли аппаратуру и инструменты в кассу летнего кинотеатра на первом этаже кинобудки.

Всё то же самое повторилось и в среду.

Да, именно в среду, ведь мы играем трижды в неделю: среда, суббота, воскресенье.

В субботу, за полчаса до начала танцев в аллеях Парка непривычно людно.

На простор танцплощадки выруливает Витя Батрак, он же Раб, со свитой своих парней с площади Мира.

Широкие кудри каштановых волос рассыпаны по плечам шёлковой рубахи цвета пиратского флага, манжеты длинных рукавов — нараспашку, воротник тоже настежь— аж до солнечного сплетения.

Он затевает картинный спор с кем-то из парней сопровождения по поводу противоударности своих часов на широком ремешке.

Ремешок расстёгивается, часы взлетают высоко в воздух и хряпаются на бетон площадки.

Парни собираются вокруг удостовериться — вдрызг или ещё тикают?

На фонарных столбах вкруг площадки вспыхивают электролампы, и внутрь потёк поток молодых людей обоего пола.

Всё! Город поверил, что в Парке КПВРЗ играют танцы...

В воскресенье: танцуют — все!

Кружкáми.

В каждом кружке от десяти до пятнадцати танцоров вокруг двух-трёх сумочек положенных по центру на бетон; каждый кружок танцует на свой лад.

Сверху хорошо видно.

Вон те — твистуют, а эти, типа, изображают конькобежцев на длинную дистанцию — сцепив руки за спину, кругообразно шаркают подошвами о пол, а в кружке возле входа до сих пор ещё «семь-сорок» выплясывают...

Иногда, из отдельных кружков, пробивается пробный вопль, или визг, но с оглядкой, чтоб не сильно привлекать внимание...

В следующую субботу у входа на танцплощадку возникла контролёрша тётя Шура, в своём неизменном шлёмоподобном платке, чтобы, как витязь в дозоре, сдерживать и заворачивать полчища любителей попрыгать задарма́ в сторону кассы летнего кинотеатра: вход на танцплощадку — пятьдесят копеек.

Мы с Владей, кипя от возмущения, скандалим с тётей Шурой: шо за дела? Мы ж договаривались забесплатно!.

Тётя Шура невозмутима: у неё приказ директора.

Владя, белея в сумерках своей водолазкой с коротким рукавом, кричит всем подходящим от лестницы из тоннеля Путепровода, чтоб заходили так — танцы бесплатно!

Поток безразлично обтекает его и безропотно бредёт за билетами.

Будь таким же, как все, всё делай как все…

Если столько лет продержать людей без даже занюханного духового оркестра, они с готовностью выложат пятьдесят копеек за пустой кинобилет, где напечатано «35 коп.»

Когда мы свозили аппаратуру обратно, кассирша поделилась с нами, что продала в тот вечер пятьсот билетов.

На следующий день Павел Митрофанович распорядился убрать с танцплощадки все лавочки, чтоб больше впихивалось народу.

У него, точняк, купеческие гены...

Что мы играли?

В основном инструменталки, как на той пластинке «Поющих гитар».

Пели пару тех конкурсных песен, но уже без моей терции.

Иногда, по просьбе публики, Квэк выходил к микрофону заделать «Шыз-гары!»

Он классно смотрелся со своими длинными блондинными патлами и усиками альбиносового цвета, только слишком уж долго заставлял себя уламывать, но зато потом…

- Шыз-гары!

И слитный вопль и визг из нескольких сот глоток:

- Вааааааааааааа!..

( … ты не слыхала эту песню?

Могу поспорить, что слышала и не раз, просто без слов. Её очень любят вставлять в телерекламу всякой женской атрибутики.

А тогда голландская рок-группа «Shocking Blue», практически, с одной этой своей песней «Venus» объездила весь мир и стала группой года, чего никто не ожидал, а они и того меньше.

Я не спорю, что в оригинале они пели:

" She’s goddess!

Но «килиёночное» произношение Квэка никому не мешало балдеть по полной и вопить:

- Вааааааааааааа!..

То есть, я хочу сказать, что по настоящему высокое искусство находит путь к массам и отклик в их сердцах несмотря на любой акцент.

- Шыз-гары!!!..)

А массы всё уплотнялись.

огда посреди танцевального вечера мы объявляли небольшой перерыв, мне приходилось долго проталкиваться к выходу, чтобы по тёмной боковой аллее сходить в длинную дощатую будку под одинокой путеводной лампой на столбе, с крупными буквами «М» и «Ж»...

И — обратно: к фонарям над танцплощадкой, на сцену, где уже начинает побухивать бас в полутораметровой колонке из летнего кинотеатра, за которой Чепины подружки и подружки Чепиных подружек складывали свои сумочки.

Да, из нашей орфейной «богемы» именно он имел наиболее бешеный успех.

И что только девушки находят в этих барабанщиках?

Я, например, всего один лишь раз проводил блондинку Ирину.

Не знаю кто из нас быстрее охладел — она ли, что столько приходилось меня ждать, покуда уберём аппаратуру, или я — из-за того, что она жила на Загребелье?

Потом её подхватил Анатолий Мелай, так он вообще на такси провожался: довезёт до калитки и, выходя вслед за ней, просит водителя:

- Шеф, как на рубль настучит, ты посигналь.

Потому что Загребелье — суровый край для влюблённых...

Ну, ещё там один раз ко мне подходил Коля Певрый, который меня в школе зашугивал, когда я был семиклассником.

Довёл до того, что я даже начал вычислять сколько мне ещё мучиться покуда он уйдёт в ГПТУ после восьмого.

А теперь с полным уважением попросил выйти к его однокласснице Вале, которая тоже была на год старше меня.

Она куда-то там, типа, уезжает на операцию от врождённого порока сердца, ну, вобщем, хотела бы со мной поговорить.

Вышел я в перерыве, постоял с ней рядом, помолчал, она повздыхала — тут и перерыв кончился, а с ним и романтическое свидание...

( … как мы играли?

Могу ответить одним словом:

ГРОМКО!!!

О, бедные жильцы многоквартирной и многострадальной двухэтажки за забором Парка!..

В начале третьего тысячелетия король Испании попросил прощенья у евреев, что пятьсот лет назад их прародителей усиленно депортировали с земли испанской.

Типа, лучше позже, чем никогда...

Простите нас, глушимые жильцы! Мы больше не будем!

...никогда…)


стрелка вверхвверх-скок