автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Пацанята, видя калитку без охраны, потихоньку втягиваются внутрь, но всё равно держатся поближе к трубам, лишь пара безнадзорных дошколят бегают взапуски вдоль и поперёк.

Зашли три девушки и сели у ограды на лавочку без спинки...Зашла молодая парочка, должно быть укромную скамейку за кустами уже успели занять до них...И ещё одна парочка, тут место не слишком интимное, зато есть где посидеть.

Танцев в первый вечер не было; мы играли для самих себя. Потом перевезли аппаратуру и инструменты в кассу кинотеатра на первом этаже кинобудки.

Всё то же самое повторилось и в среду. Да, именно в среду, ведь мы играем трижды в неделю: среда, суббота, воскресенье.

В субботу, за полчаса до начала танцев в аллеях Парка непривычно людно. Мы ускоренно устанавливаем аппаратуру на сцене.

На простор танцплощадки заруливает Витя Батрак, он же Раб, со свитой своих парней с площади Мира. Широкие кудри каштановых волос рассыпаны по плечам шёлковой рубахи цвета пиратского флага, манжеты длинных рукавов – нараспашку, так же и воротник – аж до солнечного сплетения.

Он затевает картинный спор с кем-то из парней сопровождения по поводу противоударности своих часов на широком ремешке из кожзаменителя. Ремешок расстёгивается, часы взлетают высоко в воздух и хряпаются на бетон площадки. Хлопцы собираются вокруг для экспертизы – вдрызг или ещё тикают?

На фонарных столбах вкруг площадки вспыхивают электролампы, и внутрь потёк поток молодых людей обоего пола. Всё! Город поверил, что в Парке КПВРЗ играют танцы...

В воскресенье: танцуют – все! Кружкáми, конечно.

В каждом кружке от десяти до пятнадцати танцоров вокруг двух-трёх сумочек установленных по центру на бетон. Каждый кружок танцует на свой лад.

Сверху хорошо видно.

Вон те – напористо твистуют, а эти, типа, из балета про жизнь конькобежцев на длинную дистанцию – сцепили руки за спину, кругообразно шаркают подошвами о пол, а в далёком кружке возле входа до сих пор ещё «семь-сорок» выплясывают...

Иногда, из отдельных кружков, пробивается пробный вопль, или визг, но с оглядкой, чтоб не сильно привлекать внимание...

В следующую субботу у входа на танцплощадку возникла контролёрша тётя Шура, в своём неизменном шлёмоподобном платке, чтобы, как витязь в дозоре, сдерживать и заворачивать полчища любителей попрыгать задарма́ в сторону кассы летнего кинотеатра: вход на танцплощадку – пятьдесят копеек.

Мы с Владей, кипя от возмущения, скандалим с тётей Шурой: шо за дела? Мы ж договаривались забесплатно!. Тётя Шура непробиваемо невозмутима, у неё приказ директора.

Владя, белея в сумерках своей водолазкой с коротким рукавом, кричит всем подходящим от лестницы из тоннеля Путепровода не слушать её, чтоб заходили так – танцы бесплатно!

Поток безразлично обтекает его и безропотно бредёт за билетами. Будь таким же, как все, всё делай, как все, так же, как все...

Если столько лет продержать людей без даже занюханного духового оркестра, они с готовностью выложат пятьдесят копеек за пустой кинобилет, где чёрным по синему значится «35 коп.»

Когда мы свозили аппаратуру обратно, кассирша поделилась с нами, что продала в тот вечер пятьсот билетов.

На следующий день Павел Митрофанович распорядился убрать с танцплощадки все лавочки, чтоб больше впихивалось народу. У него, точняк, купеческие гены...

Что мы играли?

В основном инструменталки, как на той пластинке «Поющих гитар». Исполняли пару тех конкурсных песен, уже без моей терции. Иногда, по просьбе публики, Квэк выходил к микрофону заделать «Шыз-гары!»

Он классно смотрелся со своими длинными блондинными патлами и усиками альбиносового цвета, только слишком уж долго заставлял себя уламывать, но зато потом...

— Шыз-гары!

И слитный вопль и визг из нескольких сот глоток:

— Вааааааааааааа!..

(...тебе наверняка знакома эта песня. Могу поспорить, что слышала и не раз, просто без слов. Её очень любят вставлять в телерекламу всякой женской атрибутики.

А тогда голландская рок-группа Shocking Blue, практически, с одной этой своей песней «Venus» объездила весь мир и стала группой года, чего никто не ожидал, а они и того меньше.

Я не спорю, что в оригинале они пели: " She’s goddess!

Однако,  «килиёночное» произношение Квэка никому не мешало балдеть по полной и вопить:

— Вааааааааааааа!..

То есть, я хочу сказать, что по настоящему высокое искусство находит путь к массам и отклик в их сердцах несмотря на любой акцент.

" ШЫЗ-ГАРЫ!!!..)

А массы всё уплотнялись. Когда посреди танцевального вечера мы объявляли небольшой перерыв, мне приходилось долго проталкиваться к выходу, чтобы по тёмной боковой аллее сходить в длинную дощатую будку под одинокой путеводной лампой на столбе,  с крупными буквами «М» и «Ж» на противоположных концах строения в густой побелке...

И – сразу обратно: к фонарям над танцплощадкой, на сцену, где уже начинает побухивать бас в полутораметровой колонке из летнего кинотеатра, за которой Чепины подружки и подружки Чепиных подружек складывали свои сумочки.

Да, из нашей орфейной «богемы» именно он имел наиболее бешеный успех. И что только девушки находят в этих барабанщиках?

Я, например, всего один лишь только раз проводил блондинку Ирину. Не знаю кто из нас быстрее охладел – она ли, что столько приходилось меня ждать, покуда уберём аппаратуру, или я – из-за того, что она жила на Загребелье.

Потом её подхватил Анатолий Мелай, так он вообще на такси провожался: довезёт до калитки и, выходя вслед за ней, просит водителя:

— Шеф, как на рубль настучит, ты бибикни.

Потому что Загребелье – суровый край для влюблённых...

Ну, ещё там один раз ко мне подходил Коля Певрый, который меня в школе зашугивал, когда я был семиклассником. Довёл до того, что я даже начал вычислять сколько мне ещё мучиться покуда он уйдёт в ГПТУ после восьмого.

А теперь с полным уважением попросил выйти к его однокласснице Вале, которая тоже была на год старше меня. Она куда-то там, типа, уезжает на операцию от врождённого порока сердца, ну, вобщем, хотела бы со мной поговорить.

Вышел я в перерыве, постоял с ней рядом, помолчал, она повздыхала – тут и перерыв кончился, а с ним и романтическое свидание...

Как мы играли?

Могу ответить одним словом:

 ГРОМКО!!!

О, бедные жильцы многоквартирной и многострадальной двухэтажки за забором Парка!..

(...в начале третьего тысячелетия король Испании попросил прощенья у евреев, что пятьсот лет назад их прародителей усиленно депортировали с земли испанской. Типа, лучше позже, чем никогда.

Простите нас, глушимые жильцы! Мы больше так не будем!

Никогда...)


стрелка вверхвверх-скок