автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ юность

Вот и минули десять лет, долго ль, коротко ль они тянулись не мне судить, так как десять лет спустя это был уже другой я.

Десять лет назад из меня сделали ниву просвещения и начали возделывать её для обращения меня в нужный обществу член.

Полагаю, пахари и сеятели от образования достигли, в основном, стоящей перед ними цели.

Я вырос от октябрёнка до комсорга школы.

Я понял, что плевать в небо, при наличии всемирного тяготения, бессмысленно.

И хотя мне не хватало комсомольского задора, чтобы на общешкольном комсомольском собрании подпевать граммофонной записи «Интернационала» в исполнении Академического Большого хора, я твёрдо верил, что СССР — оплот мира во всём мире.

Достаточно вспомнить неистребимые красные флажки с жёлтым голубем поверх глобуса.

И вообще мы самые сильные во всём за что ни возьмёмся, и единственная сфера, в которой мы отстаём, так это лишь музыка: пара песен «Beatles» содержит больше крутых аккордов, чем вся советская песенная продукция — у нас все песни в ля-миноре.

Вот только зря «битлы» в политику полезли, когда Джон Леннон сказал, будто в Советском Союзе фашизм.

Это не у них там в Англии, а у нас двадцать миллионов полегло на войне с фашизмом.

Каждому своё, а «битла́м» заниматься бы только музыкой.

Но всё равно, Фурцева — сука, что не пустила их гастролировать в Союзе.

Сама-то их послушала, за закрытыми дверями, а потом: «извините, но нашему слушателю ваша музыка будет непонятна».

А они готовились к этому турнэ, и даже уже написали «Back To The USSR»...

Что касается школьной программы, то химию я совсем не постиг, так же как и алгебру с тригонометрией и ряд прочих предметов, до которых всё никак руки не доходили, но зато был обучен отличать Фамусова от Грибоедова.

Чем плохой запас знаний для вступления в светлую жизнь?

А что-то менять, дополнять уже поздно — срок истёк.

Близились выпускные экзамены и выпускной вечер, и последующая ночь с романтической встречей выпускниками рассвета нового дня.

Однако, всё это отходило на второй план и заслонялось более важным делом.

Мы готовились к конкурсу.

На этот раз горком комсомола организовывал конкурс на лучший вокально-инструментальный ансамбль, потому что в Советской Союзе не было рок-групп, а только ВИА.

Хотите ВИА? Вы полýчите ВИА!

Всю зиму, задолго до объявленного конкурса, мы изготовляли электрогитары по чертежам в журналах «Радио» и «Юный техник».

Мы экспериментировали с установкой пьезо-элементов на обычные акустические гитары.

Звук усиливался, как от засунутого в неё микрофона, но не становился электрогитарным, к тому же, гитары за семь рублей пятьдесят копеек не смотрятся как те — на чёрно-белых фотках, девять на тринадцать, в руках у разных рок-групп с волосами до середины спины.

Захотел гитару с рогатым корпусом? Выпиливай из трёхсантиметровой фанеры.

Больше всего возни с грифами — те, которые мы изготовили по журнальным чертежам не строили.

Как понять «строит» гриф, или «не строит»?

Если дёрнешь гитарную струну прижав её на его двенадцатом ладу, а потом её же, но уже отпущенную, должна звучать одна и та же нота, просто через октаву.

А у нас звучали неодинаковые ноты, гитары «не строили».

Вот что это значит.

Пришлось на корпуса из толстой фанеры ставить грифы от обычных гитар.

Головки таких грифов с двумя прорезями для колышков натяжения струн никак не вяжутся с электрогитарным видом.

Чтоб заменить такие головки, их приходится предварительно выпиливать, вынимать и на их место подгонять самодельные, сплошные, с шестью колышками в один ряд.

Схемы электрической оснастки гитары паял отец и он же достал провод в экранирующей металлической оплётке для подключения гитары в усилитель, без такого провода электрогитары жутко «фонят», то есть издают нарастающий шум и вой.

Испытания проводились у нас на хате с подключением изделия в древний радиоприёмник, отец сказал, что это без разницы — если заиграет тут, то через усилитель вообще будет бацать как миленькая.

А сколько мороки задаёт звукосниматель!

Это такая коробочка с шестью электрокатушками определённого сопротивления — по одной под каждую из струн — умножить на шестьсот витков тонкой, как волос, медной проволоки в каждой из катушек.

Но вот всё собрано и из радиоприёмника рвутся электрогитарные взвывы нот и оглушительно сталистые аккорды, за которыми не слыхать криков мамы из кухни, что хватит нам уже — мы счастливы, отец тоже доволен.

Теперь можно всё разбирать, заравнивать фанеру наждаком, шпаклевать и снова полировать мелкой шкуркой, чтобы окрасить пульверизатором (бьюсь об заклад, свою ты покрасишь в красный).

И вот они — две красные и одна чёрная (бас-гитара); не такие лощёные как на журнальных картинках, но тоже рогатенькие...

В результате на участие в конкурсе в горком комсосола были поданы две заявки: одна от ВИА «Кристалл» при Доме Культуры им. Луначарского, он же Лунатик, и вторая от ВИА «Орфеи» при Клубе завода КПВРЗ.

Парни из Лунатика в деле не первый год, у них имелся электроорган, на котором шпилил Саша Баша окончивший музшколу по классу фортепиано.

Он был руководителем их вок.-ин. ансамбля и, по совместительству, капитаном команды КВН из престижной одиннадцатой школы.

Помимо концертов в ДК они ещё и «халтурили» — то есть играли на свадьбах, днях рожденья, вечерах отдыха: две гитары, орган, ударные.

Нас тоже было четверо, мы ни хрена не рубили в музграмоте, за исключением Чубы, но за нами стоял Клуб...

Если техническую мощь мы наращивали у нас на хате, то очагом повышения нашего уровня музыкального образования служил Клуб.

Чубу, опять-таки, это не касалось, он был достаточно подкован по классу баяна и без проблем освоил бас-гитару, партия которой совпадает с той, что баянист играет на кнопочках басов пальцами левой руки.

Так что на концерт классической гитары в Клубе, со скромной афишкой об исполнителе Звереве из Киевской филармонии, пошли только мы с Владей.

Чепе оно тоже ни к чему — ведь он барабанщик.

В вестибюле Клуба и на площадке у входа в кинозал оказалось необыкновенно людно, и всё молодёжь.

Кто бы мог подумать, что на Посёлке так сильно любят гитарную классику!

Мы стояли на площадке у входа в зал, когда снизу, вдоль широких ступеней лестницы, и среди толпящихся вокруг нас парней зашелестало, словно шумок порывистого ветра пробегающего перед грозой:

- Вафлистки! Вафлистки идут!

По широкой лестнице с первого этажа подымались две девушки, но когда они достигли площадки тут царила полная тишина, хотя немые взгляды, поголовно, были прикованы к ним.

Меня поразила молочная чистота кожи их лиц.

Окружённые стеной вылупившегося на них молчания, они свернули вправо — в зеркальный зал балетной студии Клуба, где проводился вечер отдыха «бурсаков», они же «ГПТУ номер четыре».

Ну, а наш с Владей путь вёл налево, в горстку зрителей-слушателей черноволосого гитариста-лауреата в классическом чёрном костюме и в толстых очках с чёрной оправой.

Он сидел над нами, на стуле у края полуосвещённой сцены, с акустической гитарой на коленях, сам же объявлял авторов музыки, а потом играл.

Но как играл!

Непостижимо. Недостижимо...

После концерта мы с Владей постучали в дверь комнаты, где он укладывал свой классический чёрный костюм в твёрдый чёрный футляр своей гитары.

Мы представились как желающие научиться: что делать? С чего начать?

И лауреат Зверев дал нам бесплатную консультацию, он снова достал из футляра свой инструмент, из-под классического, аккуратно сложенного костюма, и показал как и на каких ладах берутся флажколеты.

Потом он сложил всё обратно и ушёл на вокзал, чтобы ехать куда-то ещё, на ночь глядя.

А на прощанье он дал совет найти польские музыкальные журналы, где тогда печатали массу поп-музыки с таблатурой аккордов и словами песен.

Жаль, что в конотопская «Союзпечать» об этих журналах и слыхом не слыхивала...


стрелка вверхвверх-скок