автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Ольга приехала посреди дня.

Нас привезли на обед и мне сказали: «твоя жена на проходной». Я – туда, оттуда – в штаб, увольнительную дали только до утра, говорят: комбат не здесь, после утреннего развода продлим.

Потом еле-еле парадку нашёл – старшины нет, и ключ от каптёрки только у него, а если в хэбэ́, то в городе военные патрули на увольнительную и не посмотрят – загребут.

В общем, в город мы приехали вечером, но у неё место в гостинице уже было. Номер на двоих, с умывальником на стенке.

Тут к нам какой-то рыжий парень постучался, Ольга говорит – познакомься, мы вместе в поезде ехали. Он в свой номер пригласил, у него там встреча с друзьями.

Мы пошли, только Ольга попросила, чтоб я говорил, будто она моя сестра – она ему в поезде лапшу вешала, что к брату едет.

(...ну, ладно. Сара с Авраамом тоже так маскировались...)

У него в номере длинный стол весь вином заставленный – гусарская пирушка. Он, оказывается, учился в ставропольском авиационном военном училище лётчиков-штурманов, но оттуда его за что-то там попёрли и вот он приехал друзей навестить, а те уже курсанты третьего курса.

Я их училище знаю, вместе с нашим отделением в их новом корпусе перегородки в подвале ставил; когда эти курсанты по звонку убегали со двора на уроки, мы в их беседках бычки стреляли.

Тут у них вокруг стола свои воспоминания идут, тосты за это и за то из их общего прошлого. Мы тоже выпиваем.

Смотрю, а этот рыжий свою ладонь спустил Ольге на коленку – она между ним и мной сидела. Ну, что? Хватить его бутылкой по голове? Так брату не положено, а вдруг спугну потенциального зятя?

Она, конечно, руку его сняла, а я, типа, ничего не видел, ушли мы, в общем.

Она говорит, а что такого?

И правда, в Конотопе на Миру, когда мы всей шоблой усаживались покурить на скамейке у фонтана, ей тоже гладили коленки и Ольга, затягиваясь сигаретой, точно так же смахивала ручки шаловливые, как приставучую муху. Но мы ж тогда ещё не состояли в браке!.

Утром, когда я бежал к УАЗику, что привозит в часть прапоров к разводу, Джафаров от смеха по всему кузову катался:

— Ты бежал как в замедленной съёмке. Клянусь мамой, видно, что стараешься, а всё на одном месте. Хорошо хоть встречного ветра не было.

Увольнительную мне дали до вечерней проверки, суки.

Когда я вернулся, Ольга всё ещё спала, уже в кофточке, но почему-то наизнанку.

Потом уже надо было освобождать номер – он сдаётся на одни сутки, до двенадцати.

Я сказал ей, что должен вернуться в часть к вечерней проверке, а она сказала, что вечером у неё поезд.

Мы ещё в кино сходили; какая-то сказка про персидского Геракла по имени Рустам.

Потом посидели на скамейке внизу Комсомольской Горки.

Она сказала, что ей пора на поезд, но провожать её не надо, и заплакала.

Прохожие хмыкали – классическая картина Репина: девушка залетела, а солдату это всё по барабану.

Она ушла. Я ещё немного посидел и поехал домой...

На следующий день в столовой я опрокинул на себя миску супа, горячий, падла. Сам не знаю как это получилось. Все как-то странно так посмотрели, молча. Никто не засмеялся.

Облился: что за знак?

Кофточка наизнанку.

(...есть мысли, которые лучше не начинать думать, а если нечаянно начал, то лучше не додумывать до конца ...)

Замполит приказал Саше Рудько, чтоб к 9-му мая в отряде был духовой оркестр, или он из начальников клуба пойдёт пахать на стройку, а старшина его до конца службы на полах сгноит.

Конечно, мы в обиду не дали такого музыканта как Рудько. За три недели у нас готов духовой оркестр.

Джафаров с Комиссаром – трубы, Рассол на баритоне, Замешкевич в тубу «бу-бу»; они, оказывается ещё в школьные годы в кружке дудели; Карпеша – барабанщик, Рудько на кларнете, клубный художник, Саша Лопатко, в большой барабан колотушкой бýхает, а у меня самый главный инструмент – две медные тарелки...

Саша Лопатко тоже начинал в нашем отделении, но потом его папа приехал на переговоры с командованием отряда...Кстати, папа у него – поп, возможно, именно за это сынка в стройбат определили, как поповича: ведь боевую технику не каждому доверить можно.

Мы подготовили целых два номера «На сопках Маньчжурии» и «Прощание славянки»; не потому, что угроза возымела действие, а просто лабух за лабуха – стеной!

На 9 мая мы переоделись в парадки и нас маленьким УАЗиком возили по строительным объектам, в сопровождении замполита на «козле».

Праздники для бездельников, а стройбат всегда на боевом посту. Отделениям-бригадам приказывали временно оставить фронт работ и построиться. Замполит толкал совсем краткую речь (комбат бы на полчаса завёлся сам не зная о чём), мы играли «Сопки» и «Славянку», и солнце играло на трубах.

Чтобы получился праздник, обязательно нужен духовой оркестр...

Следующим шагом карьеры «Ориона» стало приглашение отыграть танцы в клубе села Дёмино, стоящего на шесть километров дальше нашей части вдоль одной и той же асфальтной дороги.

Мы там не только играли, но и, сменяя друг друга на инструментах, по очереди спускались с маленькой сцены в маленький зал – танцевать в кругу местной молодёжи. Все кроме незаменимого бас-гитариста, Саши Рудько.

Под длинную песню Роберта Закаряна, я обнимал крупнотелую дёминчанку Ирину. Жизнь улыбалась мне...

Юра Замешкевич, уходя на дембель, поставил в известность зампотыла Аветисяна, что только я смогу сменить его на посту кочегара части. Заверения Замешкевича убедительно поддержал повар Владимир Рассолов, которому оставалось служить ещё полгода. По ходу ходатайства, повар поздравил зампотыла Аветисяна с получением долгожданного майорского звания.

Майор Аветисян выразил согласие зачислить меня в славные ряды «чмо». Это собирательное имя охватывало всю обслугу при части: свинарь, посудомойщики, кочегары, повара, слесарь, портной, сапожник, киномеханик, водители отрядных автомашин и даже помощник фельдшера в санчасти – все, кому не посчастливилось трудиться на строительных объектах, составляли «чмо» под командованием зампотыла майора Аветисяна.

(...ЧМО, по сути дела, является аббревиатурой слов «человек мешающий обществу», но её столь выразительное звучание заставило забыть первоначальный смысл и нынче все думают, что «чмо» – это, типа, «лох», но только ещё хуже...)

Перед возвращением к гражданской жизни, Юра Замешкевич показал мне местонахождение водопроводного колодца с вентилями подачи воды в водонапорный бак над кочегаркой, научил зажигать факелом форсунку парового котла, следить за водомерной трубкой и манометром давления. Меня перевели в четвёртую роту, где числилось всё «чмо», а Юра уехал на дембель.

Из нового, симферопольского, призыва майор Аветисян назначил мне напарника – Ваню, с редкими волосами на месте усов, зато с густыми бровями; хотя вряд ли выбор Аветисяна пал на Ваню из-за ширины его бровей, скорее всего, папа Вани, приехавший проведать сына на третий день его службы, сумел представить убедительные доводы во время переговоров с майором.

Я поделился с Ваней наукой Юры Замешкевича и мы стали работать, сменяя друг друга раз в сутки...


стрелка вверхвверх-скок