автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ мои университеты (часть первая)

страница с матом

Должно быть я разочаровал её своей непредприимчивостью и тем, что так не по-солдатски спасовал перед неприхотливым минимализмом обстановки.

Она не явилась в парк на свидание назначенное на следующий вечер.

Я покружил по тёмным аллеям, немного постоял у ярко освещённой танцплощадки, за оградой которой отдыхала ставропольская молодёжь, хотя выходить на свет опасно, ведь я не в парадке.

Нет её, и вряд ли будет: пора заворачивать оглобли...

- Солдат, спички найдутся?

Патлатый парень с сумкой на широком ремне через плечо.

Я достал спички из кармана хэбэ́, он взял их и расстегнул зиппер на сумке.

Сверху, кроме пачки сигарет лежал коробок спичек.

- Ой, я такой забывчивый. Закуришь?

Он протянул мне пачку, приоткрыв крышечку на фильтрах.

Я вытащил одну.

- Ах, здесь такой шум, даже голова разболелась. Может отойдём?- Он правой рукой взворошил ширококудрую стрижку тёмных волос.

…я не понял… он это, типа, меня снимает?..

Невысокий аккуратненький парень, чуть патлатый, сумка под локтем болтается.

- Можно.

Мы отходим в сопровождении взглядов обычной возле танцплощадок части публики — тех, кто никогда не заходят внутрь.

Медленно шагая, мы идём никуда.

Он всё говорит, говорит; такие женственные интонации.

Он рассказывает мне анекдот из жизни голубых: в Москве одного поймали и в ментовке бьют, а тот кричит: «ну, капитан, я же хотел только в ротик, а не в зубы!»

Игра слов, но не смешно, хотя понятно; с ним тоже всё понятно, интересно, дальше что?

- Хочешь вина?

- Можно.

Мы заходим в ближайший от парка гастроном: очереди почти нет.

Он покупает бутылку вина, советуется со мной — подойдёт?

Я первый раз такое вижу — «Горный цветок».

Магазин залит светом и тут тоже все молча пялятся.

Он радостно выбивает в кассе чек и засовывает бутылку в сумочку.

Мы возвращаемся в парк, в верхнюю его часть, где нет скамеек и нет фонарей.

Стоя в темноте у шеренги подстриженных кустов, мы распиваем вино, не до конца.

Он опускается вплотную передо мной на колени и расстёгивает пуговицы в ширинке моего хэбэ́...

Вобщем-то, сперва возбуждает, потом остаётся лишь ощущение мокрого тепла.

Его голова, едва виднеясь в темноте, движется как поршень, вперёд-назад.

Я передвигаю бляху послабленного солдатского ремня себе на позвоночник, чтоб он случайно лбом не стукнулся.

Он меняет ритм, меняет темп. Передохнул. Начал снова.

Как-то это… монотонно. Долго мне ещё так стоять?

Чмо-ок!.

Опять тайм-аут?

- Негодяй! Ты был с блядью, поэтому не можешь кончить! Негодяй!

- Да не был я ни с кем.

Я застёгиваюсь, а он жалобно сетует, что у меня такой подходящий — ровно тринадцать — но ничего не вышло.

Его оценка на глаз не совпадает с замерами во время давнего обеденного перерыва в КПВРЗ, но я не в обиде, с поправкой на его разочарование: старался как мог и попусту, к тому же и за вино он платил.

- Тут ещё осталось — будешь?

- Ах, нет.

Я допиваю дохленький горный цветок под его удручённую повесть, что он тут проездом из Нальчика, где какой-то очень важный директор очень важного предприятия сделал его таким, когда он был ещё совсем мальчиком.

Потом он меня обнимает, но не целует — ведь я наказан, я был с блядью, негодяй — и он уходит сентиментально манящей походкой в сторону уличных фонарей за деревьями парка.

Мальчик из города Нальчик.

Судя по анекдоту, жизнь у них не сахар: таись и прячься, пока не поймают.

Ну, чё? Пора домой двигать?.

Пришло письмо от Ольги, что она получила письмо от какого-то моего сослуживца.

Он анонимно сообщал ей о моих амурных самовольных хождениях в разные стороны от дислокации воинской части 41769, она же одиннадцатый ВСО.

Меня до глубины души возмутила наглость грязных инсинуаций.

Ведь ни в Дёмино, ни на хлебозаводе ничего не получилось!

А тот голубой вообще не в счёт: я ведь даже и не кончил.

Поэтому в ответном письме я открыто и честно заявил, что ничего такого, что он там наподразумевал, и близко не было и пусть она мне вышлет ту анонимку для проведения графологической экспертизы и принятия соответственных мер пресечения к этому оборзевшему суке.

В своём ответе она сообщила, что письмо с вымыслами о моём, якобы, неустойчивом поведении повергло её в состояние аффекта, пребывая в котором, она разодрала его на мелкие клочья.

( … и тут я снова упираюсь в трансцендентальность.

Зачем? Какой в этом прок анонимщику?

А если Ольга просто так брала меня на пушку, то всё равно — зачем?

До чего, всё-таки, ограничены возможности человеческого разума.

Во всяком случае — моего…)

Ваня ушёл на вечернюю проверку — сегодня моя ночная смена.

Пришёл Серый и привёл «молодого» водителя из симферопольских.

Оба на поддаче; понятно — у «молодого» деньги есть, то-то он с ним и кентуется.

И тут Серый повёл какой-то непонятный базар, типа, у ребят на меня обиды.

Я не понял: какие ребята? Что за обиды?

Ща, паймёшь, ну, пашли, и — входную дверь на крючок.

Зашли мы втроём в мастерскую и Серый враз слинял, я не понял.

Этот верзила «молодой» стоит, в глаза мне не смотрит:

- Ты чё ребят закладываешь?

И кулаком в лицо мне, я плечо подставил, за дверь выскочил — тот следом.

А за печью лом стоит, я за лом схватился, кричу:

- Серый! Кого я, блядь, закладывал?

А Серый тут же в проходе стоял; увидел, что я с ломом и враз мне серию по корпусу.

Я лом уронил.

Да и хватался-то скорее инстинктивно, для острастки.

А тут под окном железная ставня сдвинулась и на четвереньках вползает Саша Хворостюк из нашего призыва; в сапогах, трусах и с полотенцем на шее, хотел, видно, душ принять в насосной.

Серый на него полканá спустил:

- Пошёл на хуй отсюда!

от даже и подниматься не стал, так задом-наперёд и уполз, Серый опять ко мне, а у меня вся грудь в крови — куртка была нараспашку и он, когда ударил, родинку сорвал.

Ну, он не слишком пьяный был, видит — кровищи до хуя и хуй его знает чё там в мастерской было; в дисбат загреметь неохота; ещё чего-то попиздел «смотри!», «ребята!», и ушли они.

Так я и не понял что за хуйня.

Потом его увидел спросил, он толком ничего не сказал, опять «смотри, если чё».

Короче, пахана из себя строил...


стрелка вверхвверх-скок