автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Месяц спустя команда тринадцатой школы неожиданно для всех выиграла свою первую игру в КВН.

На конкурсе приветствия мы с Кубой вышли в настоящих фраках и треуголках из костюмерной тёти Тани в Клубе КПВРЗ. Наполеон (в моём исполнении) принял свою коронную позу – правую руку на грудь, под борт фрака, кулак левой на поясницу и, с проникновенной лиричностью, я задумчиво продекламировал крылатую стоку:

Москва – как много в этом звуке для сердца русского...

Затем, стряхивая поэтическую зачарованность, отрывисто приказал маршалу Мюрату:

— Москву спалить!

Куба шмыгнул носом и ответил:

— Бу зделана!

Зал покатился со смеху, остальная наша команды вышли в своей обычной одежде и треуголках из ватмана под звуки закулисного баяна. Мы ещё немножко пошутили и выиграли приветствие, а там и всю игру.

Вот так, шутя и запросто, дошли мы до финальной игры в мае, потому что все уже знали – мы сильная команда и если уж нашим шуткам не смеяться, тогда каким же?

На конкурсах капитанов команд мне достаточно было по-бонапартовски поставить руки и жестом дуче Муссолини задрать подбородок вправо и вверх, чтоб зал с готовностью заржал.

Вот только мне не очень нравилось, что сценарий нашего первого победного выхода был списан с телевизора; мы попросту скопировали приветствие, с которым пару лет до нас выходила команда КВН на Центральном телевидении. Володя Гуревич лишь громко смеялся в ответ и повторял, что победителей не судят, но всё равно это было как, типа, написать своё имя под не своим произведением...

И вот финал,  обе команды на сцене, председатель жюри зачитывает в свой микрофон окончательные результаты игры:

– ...победителем становится команда КВН средней школы номер... три-над-цать!

Ещё не веря услышанному, я вместе со всем залом ору «а-а-а!», оборачиваюсь к своим и вижу, что они бегут ко мне – и Куба, и Чепа, и Саша Униат из девятого класса, и Саша Родионенко из нашего, и все остальные, и они тоже кричат «а-а-а!» и несутся всё ближе.

А потом вместо них на меня полетел белый свет и синие короткие портьеры: я не сразу догадался, что это ко мне подлетают и улетают вспять неоновые лампы дневного света на потолке сцены. Это меня качали...

На следующий год мы опять победили, но обошлось без подбрасываний капитана в воздух.

В десятом классе мы дошли до финала, но уступили престижной одиннадцатой школе. В тот раз мы содрали сценарий у команды в теле-КВН за текущий год. Виденное по телеку было ещё слишком свежо в памяти многих и нас обвинили в наглом плагиате.

Но это всё ещё в будущем, а пока что я слушал пламенную речь про смену школьных поколений, про новую кровь и свежие подходы, и гýпанье из моего носа перемещалось в затылок.

Я с удивлением думал о мгновенных переменах судьбы: за один и тот же день из растоптанного лыжника – в капитаны, чёрт побери!

Так что на судьбу мне обижаться не за что. Просто с того дня мой безупречно римский нос так и остался малость свёрнутым вправо...

Судьба, она же фортуна, прямо не ходит, а движется по синусоиде, как алкаш на поддаче, да плюс к тому ещё и волнообразно: гребень – впадина, вверх – вниз.

Вчера, например, Володя Гуревич с громким смехом вручил мне почтовую открытку, что пришла в школу на моё имя, отправленная той девушкой девятиклассницей, которая участвовала в областной олимпиаде по физике.

Она поздравила с победой в КВН, а в конце ещё и строку из Маяковского ввернула: «желаю тебе
светить везде, светить всегда...»

Не стал я на открытку отвечать, то ли хохот Володин меня остановил, а может стыдно стало, что я без её ведома расстёгивал на ней зелёное пальто, когда мой брат на диване рядом со мной похрапывал...

А сегодня я поехал на Мир, потому что Наташа сказала, что возле того здания, где летом квас продают из жёлтой бочки на двух колёсах, поставили будочку по заправке ампул для шариковых ручек, одна заправка – десять копеек.

В книжных магазинах ампулы, конечно, тоже продавались – короткие и подлиннее, но там дороже, по 22 копейки за штуку.

На обратном пути стою я себе в трамвае возле кабины водителя, там где изнутри стекло большим плакатом занавешено: «Правилами пользования трамваем в г. Конотопе Сумской области».

Как будто в других городах другие, типа, правила? Или кто-то, кроме меня, их вообще читал?

Правила как правильно ездить, сколько стоит билет, кому уступать место, и в конце жирным шрифтом про меры административного наказания вплоть до штрафа в размере трёх рублей за проезд без билета. Бумага под правилами хороша, хоть и за стеклом, а сразу видно, что толще газетной.

В трамваях больше не увидишь кондукторш с сумочками на брезентовых ремнях, на смену билетам пришли талоны, которые продаёт водитель через маленькое окошечко в своей двери расположенное до того низко, что к нему и не пригнёшься, хотя для вагоновожатой, что внутри сидит в самый раз, конечно.

На стенах трамвая, между окнами, попривинтили коробочки с рычажками, вставляешь купленный талон ей прорезь, дёрганул за рычажок и – в талоне твоём куча дырочек, но если присмотреться, это – цифра. Иногда на остановке в трамвай подымаются пара контролёров и просят пассажиров предъявить закомпостированный талон, проверяют правильность цифры – совпадает с ихней, или как? Потому что в трамвайном депо они эти цифры в коробочках меняют, а то ведь по одному талону можно целый месяц ездить.

Хотя некоторые пассажиры держат в карманах штук десять пробитых и катаются бесплатно, а при проверке выдаёт целую горсть потёртых бумажек:

— А откуда я знаю какой там тот? Шукайте сами.

Контролёр, конечно, может и залупиться, если те попользованные талоны вконец уж износились, как никак, второй месяц в кармане ездят, но чаще махнёт рукой и переходит проверять следующего...

В общем, как раз под теми правилами я и стоял, хотя свободных мест хватало, просто зимою кажется, что стоя теплей. На Зеленчаке подсел один парень знакомый, правда, по имени не знаю – из выпускного класса нашей школы, и в Клубе я его пару раз видел.

Подходит ко мне: Привет. Привет. Ну, шо? Да, так ничё.

Помолчали мы и смотрю – он меня зажимать начинает: справа окно с поручнем поперёк всей ширины, а за спиной у меня кабина с Правилами повыше другого поручня, вот он за них ухватился и зажал меня в угол.

Я ему: «Харэ! Ты шо?»

А он только хихикает да глаза жмурит, но не выпускает.

Я на пассажиров глянул—хоть  мало, но есть—а они, как один, печально так и задумчиво, в окна уставились, типа, на экскурсии они, в столице, и, типа, что-то там видно через лёд на стёклах.

Короче, я еле выкрутился из его захвата и встал на входных ступеньках, чтоб перезаправиться, а то и куртка и свитер, ну, в общем, всё до самого тела задралось.

Вот же ж козёл! Если у тебя такой уклон, так запишись ты на секцию классической борьбы в спортзале Клуба и трись там об своего партнёра на матах, когда по очереди в партер друг друга ставите. Но до чего же унизительно – прославленный капитан КВН в таком синусоидном провале!.

А следующий гребень высокой волны подкатил в конце апреля на всесоюзной игре «Зарница». Номинально, это игра пионерская, но в ней участвуют все старшие классы. Меня назначили командиром сводного отряда школы!

Никаких погонов, никакого раздела на «синих» и «зелёных», но всем иметь при себе рюкзак, или ранец с походной амуницией – миска, ложка, нитки и иголка.

Утром игрового дня, после линейки во дворе школы, где учитель физкультуры, Иван Иваныч, проверил содержимое пары рюкзаков, все мы—с шестого класса по десятый—вышли на Богдана Хмельницкого, а после Базара свернули в улицу Будённого, где миновали парк КПВРЗ и спустились к Болоту с Рощей.

Густой туман скрывал продвижение колонны на марше.

Мы остановились и учителя физкультуры, Иван Иваныч и Любовь Ивановна, вскрыли конверт с указаниями о дальнейшем маршруте. Следуя им, колонна проследовала до железнодорожного моста в высокой насыпи, под которым кроме магистральных путей проходила колея отклонявшаяся к Мясокомбинату и вдоль неё мы обогнули Рощу слева.

Туман редел, в просветах меж его клубами проглядывало неровное поле.

Иван Иваныч проорал «В атаку!» и мы побежали по полю крича «ура!» Я мчался в гуще беспорядочной толпы и не чувствовал собственного тела, оно словно бы растворилось в общей атаке и только космы тумана да большие кочки прыгали перед глазами...

Потом, не доходя до Подлипного, мы остановились на поле с редкими толстыми вязами.

Туман рассеялся и день стал солнечным.

От села приехала настоящая полевая кухня цвета хаки и нас накормили горячим супом.

Мы вернулись через Рощу в школу и вновь построились на линейку. Я, как командир, стоял лицом к строю—с шестого по десятый—и какой-то кинооператор снимал нас стрекочущей кинокамерой.

В следующий понедельник Володя Шерудило обидно, но очень смешно показывал в классе, как я  стою перед строем, сутулый слабак с провисшими плечами, но, на поворот камеры в мою сторону, браво выпячиваю грудь колесом и тянусь на цыпочки.

(...вот иногда думаю, если б не каждодневное таскание воды из колонки в хату – мог бы я стать на пару сантиметров выше, а не четвёртым в строю на уроке физкультуры?..)


стрелка вверхвверх-скок