автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ отрочество

Солнечным воскресным утром я вышел из Нежинской на трамвайную разминку возле нашей школы.

Престижная одиннадцатая находилась за Переездом, недалеко от Вокзала.

Скоро подошёл наш поселковый красный трамвайчик с круглым, как нос клоуна, фонарём под кабинкой водителя и инвентарным номером вагона чуть ниже носа-фонаря: 33.

Конечно же, я понимал, что всё это чепуха и суеверие, но жаль было упускать подвернувшийся случай.

Если в номере автомашины, или в номере отпечатанном на билете в кино, или на том, что тебе оторвала кондукторша, идут две повторяющиеся цифры, скажем, 22, или, там, 77, то это счастливый номер, надо сжать руку в кулак, а про себя в уме сказать колдовочку:

- Моя удача — точка!

Что я и сделал...

На олимпиаде, в числе четырнадцати восьмиклассников от четырнадцати школ, я решал какие-то задачки про ускорение и удельный вес с выталкивающей силой, а к последнему из вопросов: «почему мы сперва видим молнию и только потом слышим гром?» я даже сделал карандашный набросок молнии и звуковых волн.

На следующей неделе Бинкин на своём уроке с удивлением объявил, что на городской олимпиаде по физике я занял первое место среди восьмиклассников.

Не знаю принёс ли удачу трамвайный номер, или проверяющих впечатлила корявая молния, но приятно сознавать, что ты обошёл представителей от престижной одиннадцатой и даже двенадцатой — школы с математическим уклоном.

Вот такие у нас хлопцы на посёлке КПВРЗ!.

В Клубе шёл фильм «Мёртвый сезон», на который мы втроём зашли не по контрамарке, но зрителей и без нас хватало.

Не так много, как на индийском «Зита и Гита», однако, с ползала наберётся.

Фильм про нашего разведчика в Соединённых Штатах и в главной роли Донатас Банионис из «Никто не хотел умирать», где его в конце застрелили и он упал на стол, поверх записки, которую не успел дописать.

А в Америке за ним долго следили, потом поймали, посадили на двадцать лет, но наши его выменяли на ихнего ЦРУшника, пойманного в Советском Союзе.

Чёрно-белый фильм, но широкоэкранный, на Банионисе роскошная белая рубаха — сразу видно, что не нейлоновая, а он в ней ужин на кухне готовит, только рукава подвернул.

Вобщем, забойный фильм и когда закончился, мы тихо так поднялись и задумчиво подались на выход — живут же люди интересной жизнью!

И тут Куба хлопнул своей ондатровой шапкой об кулак и говорит:

- Всё! Завтра иду к Соловью записываться в школу разведчиков.

Мы с Чепой от хохота пошли в разнос и надолго, ведь Соловей — это участковый милиционер на Посёлке.

Правда, участковым его никто не называл, а просто скажут «Соловей» и всем всё сразу ясно.

Стоило ему зайти на Базар и вдоль прилавков прокатывалось приглушённое «сол-сол-сол…», а бабки из Подлипного, или Поповки, спешили понадёжнее заныкать бутыли и грелки с самогоном в своих кошёлках возле ног, чтоб же ж совсем незаметней и — стоят себе дальше за прилавком, на котором всё чин-чинарём: стакан чёрных семечек, или луковицы в косу сплетённые — вот он, мол, товар мой налицо.

Но у Соловья нюх ещё тот! Не раз и не два, под бабкины проклятья, лился на землю «самограй», что вроде ж так хорошо упрятала было в кошёлке.

Однажды, какой-то ханыга не выдержал, упал на четыре кости перед самогонной лужей и — давай хлебать с земли!

Соловей поорал над ним, пару раз сапогом въехал, а тому уже усё ништяк.

Ну, приехала машина увезли в вытрезвитель...

Но и над Соловьём расправы учиняли.

Заловят где-нибудь по тёмному и отметéлят по самоё не балуй, или керосином хлюпнут и зажгут, один раз руки ломом перебили.

Хлопцев потом, конечно, попересажáют, он в гипсáх отлежится и опять в своей красной милицейской фуражке на Базар, а там снова: «сол-сол-сол…»

Так что Куба круто сказанул, чтоб записаться в школу разведки через Соловья...

На зимних каникулах победителей городской олимпиады по физике возили на областную олимпиаду в город Сумы.

В конотопской группе кроме четырёх ребят оказалась одна девочка-девятиклассница, правда, выглядела она вполне даже взрослой девушкой.

В Сумах нас разместили в гостинице на одну ночь.

Число ребят совпало с количеством коек в номере, наш наставник — учитель из двенадцатой школы с физико-математическим уклоном, остановился где-то дальше по коридору, а девочка-девушка в каком-то женском номере.

Вскоре все собрались у нас и руководитель группы принёс с собой пару сборников задач и упражнений по физике для поступающих в вузы.

Я таких книжек отродясь не видел и до того момента думал, будто школьные учебники это и всё, что есть по физике, но фиг я угадал.

Для остальных городских победителей, включая и шестиклассника, те сборники оказались очень даже давними знакомыми, друзьями не-разлей-вода.

Они тут же затараторили в каких разделах там задачи посложнее, а в каких не очень.

Учитель предложил для тренировки порешать немного.

И все враз начали строчить формулы и пояснять их один другому, но я там явно оказался «шестой лишний».

Задачки далеко выходили за пределы школьной программы, короче, не из тех, которые Бинкин решал с нами на классной доске.

Потом мы вышли в город пообедать в столовой за талоны, а на обратном пути я чуть приотстал от группы и украдкой любовался походкой девочки-девушки.

Зелёное пальто плотно сидело на её широковатой фигуре и на каждый шаг походки на материале спины натягивались косые складки: то к левому её бедру, то к правому.

Туда-сюда. Мельк-мельк.

Фактически, я видел лишь длинное пальто, сапоги да вязаную шапочку, так что и смотреть, вроде, не на что, не будь тех ритмичных складок на спине.

Выражаясь языком времён Онегина — они меня с ума сводили.

На первый взгляд — такая мелочь, но я давно уже стал ценителем и собирателем подобных мелочей.

Некоторые книги перечитывались мною лишь только потому, что я знал — там есть пара строк про это.

Пара скупых строк, но в них содержится конкретная мелочь-деталь, которую я отложу в свой ларец с подобными же деталями для последующего использования.

Например, в фантастическом рассказе Гарри Гаррисона про машину времени, съёмочная группа перескочила в тысяча первый год для съёмок фильма.

Режиссёр объясняет тогдашнему викингу его роль:

- Ты врываешься в спальню в захваченном тобою замке. Видишь полусонную красотку и отбрасываешь своё оружие. Садишься рядом и медленно сдвигаешь бретельку, чтоб та упала с её плеча. Всё. Сцена закончена. Остальное зрители додумают сами, а воображение у них — закачаешься!

Вот она — долгожданная деталь! Бретелька плавно соскальзывает с округлого плеча…

Это вам не расплывчатый «поцелуй в уста сахарные».

И в тот же вечер, накрывшись одеялом с головой, да ещё и крепко зажмурившись, я врываюсь к полусонной красотке.

Но, конечно, без всяких дурацких кинокамер и света прожекторов — я не киношный викинг, а взаправдашный и у меня тут реальное средневековье.

Резко отбросив свой щит и меч, я сдвигаю её бретельку.

Она сперва противится, но вглядевшись в правильные черты моего лица, покорно опрокидывается на ложе.

Я ложусь сверху…

По низу живота прокатывается горячая волна… Член напряжённо дрожит… Глаза зажмурены… И я…

Что?!!!

Я не знаю что дальше.

Значит надо передохнуть и чуть позже нырнуть в заветный ларец за какой-нибудь другой сокровенной деталью, чтоб уже вокруг неё выстраивать ситуацию доводящую до мучительно-сладостного состояния.

( …Лев Толстой пылко ратовал против рукоблудия.

Всякий святой начинается с прегрешений.

Вот никак не решу: можно ли мои эрекционные оргии приравнивать к обычной мастурбации?

С одной стороны, никакого механического трения ладонями не производилось и до оргазма я никогда не доходил.

Но с другой, что если это только прелюдия? Начальная фаза?

И что если бы рядом со мной на диване не спал мой брат, то и у меня всё вошло бы в нормальное русло и я, возможно, влился бы в ряды 95% мужского пола во главе с Львом Толстым и классиками итальянского киноискусства?..)

Как-то на перемене между уроками Куба спросил:

- А вы знали, что у тех, кто дрочит, на ладонях волосы вырастают?

Мы с Чепой синхронно глянули каждый на свои руки, а Куба захохотал довольный, как слон.

Я знал, что ладони мои безгрешны, но всё равно взглянул — чисто инстинктивно.

Вот и получается, что мелькавшие туда-сюда складки на зелёном пальто впереди не такая уж и мелочь.

Вполне возможно, что в какой-то следующей из моих бесконтактных мастурбаций, это пальто распахнётся и нежный голос молвит:

- Тебе тоже холодно? Иди сюда — нам обоим теплее будет...

И я…

Что?!.

Вечером учитель снова пришёл с задачниками и настойчиво предлагал обратить внимание на такие-то номера.

Победители их быстро расщёлкали в своих тетрадках, а я с учёным видом знатока хранил упорное молчание, заглядывая к ним через плечо.


стрелка вверхвверх-скок