автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ отрочество

В Ленинград мы поехали через Москву.

Из нашей школы кроме меня и Людмилы Константиновны в экскурсии участвовали две девочки моего класса, а из параллельного Вера Литвинова и Толик Судак; остальные экскурсанты — ученики других школ города и два преподавателя с ними.

В Москву поезд прибыл утром и мы провели там весь день принесший мне три открытия.

Сначала мне открылось, что бывают вещие сны.

В это время нашу экскурсию возили по городу — «посмотрите налево; посмотрите направо» — и в одном месте всех зачем-то позвали выйти из автобуса.

Мои спутники шагали, слушая гида, а я чуть приотстал и тут мне показались вдруг таким очень знакомым и вон тот мост без реки, и высотное здание МГУ вдалеке, и даже этот вот запертый ларёк на тротуаре.

Кто-то из наших обернулся и крикнул мне:

- Не отставай, а то уедем без тебя!

А я ответил:

- Повернёте обратно и — я окажусь первым.

И в этот миг я вспомнил вдруг, что всё вокруг я уже видел, в мельчайших подробностях, и даже слова эти уже произнёс во сне приснившемся тем летом мне и позабытом наутро.

Меня это так поразило, что я даже остановился, но долго изумляться не пришлось — экскурсия уже и впрямь топала обратно к автобусу.

( …в дальнейшей жизни мне не раз случались оказываться в когда-то уже виденных мной снах.

Иногда припоминание виденного на долю секунды опережает реальное развитие событий.

Я знаю кто и что сейчас скажет, какой сделает жест, потому что происходящее как бы эхо моего давнего сна.

Протяжённость таких моментов невелика, а между сном и его эхом иногда проходят годы.

Я ни с кем не делился своим открытием, а через много лет — с облегчением и разочарованием — узнал, что такое случается не только со мной, и что у шотландцев даже есть особый термин этому явлению: «второе увидение», second sight…)

Для следующего открытия нам пришлось поехать на Всесоюзную Выставку Достижений Народного Хозяйства — ВДНХ.

Там нас повели в павильон космонавтики, перед которым высилась белая стрела космического корабля типа «Восток», на котором летал Гагарин.

В очень просторном павильоне среди всяких стендов, макетов, манекенов в красных скафандрах и белых шлемах, бродили сразу несколько экскурсий.

Не знаю что рассказывали в каждой, но наш экскурсовод мямлил про то, что всем и без него известно, поэтому я то отставал, то забегал вперёд, а в какой-то момент свернул в широкую боковую дверь.

Каменные ступени уводили наверх, где висела надпись «Павильон Оптики».

Поднявшись до площадки, где ступени заворачивали к стеклянным дверям самогó павильона я не смог идти дальше — заворожённый яркой феерией цвета и воздушности, размещённой прямо на площадке.

Кубометр пространства словно заполненный семейством мыльных пузырей — от совсем крохотных до громадных, застывших в своей невесомости, переливающихся радостными цветами всевозможных оттенков радуги.

Ух, ты! Вот это да!

Кто-то из конотопских школьников приметил, как я сворачивал в боковую дверь, меня одёрнули криком снизу: « Огольцов, уходим!»

Я посмотрел вверх на стеклянную дверь, куда мне не суждено было подняться, и вернулся к своим.

( …что было за той дверью я не знаю, а открытие состоит в том, что порой один шаг в сторону от протóренной колеи открывает новые блистающие миры, однако, шаг в сторону, если вспомним народную мудрость, расценивается как попытка к бегству…)

Заключительное — третье — открытие подстерегало в Государственном Универсальном Магазине на Красной площади, куда мы приехали уже без экскурсовода.

Там я узнал, что мечты сбываются, просто надо быть готовым к их исполнению...

На входе в ГУМ нам сказали собраться в этом же месте через полчаса и распустили в свободный поиск.

Изнутри ГУМ смахивал на трюм океанского сухогруза — колодец пустоты в окружении многоэтажных переходов вдоль бортов.

В одном из отсеков на третьем этаже отыскался бильярд моей мечты, и ровно за десять рублей!

Как же я проклинал свою несдержанность!

На деньги выданные мне мамой я успел уже съесть два мороженых: одно утром на вокзале, и второе на ВДНХ.

Пришлось сказать мечте «прощай» и, с горя, я съел ещё одно — прямо в ГУМе.

Под вечер, усталые, но довольные (если не вспоминать осечку с бильярдом), мы выехали из Москвы в Ленинград...

В городе на Неве нас определили на постой в какую-то школу на Васильевском острове, недалеко от Зоосада.

В школе нам досталась половина спортивного зала, так как вторую половину уже заняла экскурсия из Полтавы.

Мы их не стеснили — спортзал был очень просторным — только забрали часть чёрных физкультурных матов, служивших матрасами.

В комплект к матам были выданы суконные одеяла, мы спали завернувшись в них, не раздеваясь, с бóльшим комфортом, чем королевский двор Франции сбежавший из восставшего Парижа в «Двадцать лет спустя» Александра Дюма.

Для трёхразовой кормёжки мы ходили за пару кварталов к горбатому каменному мосту над Мойкой, в столовую на другом берегу.

Очень тихое место, почти без уличного движения.

Мы останавливались на узкой набережной, пока наши старшие расплатятся бумажными талонами, а девочки расставят еду на квадратных столиках и позовут заходить.

Иногда приходилось ждать, потому что кроме полтавской и нашей тут столовались и другие экскурсионные группы, не из нашего спортзала.

В таких случаях мы стояли на мосту над неширокой рекой, что неприметно текла между гранитных серых стен своих берегов.

На берегу Мойки ели мы помойки
- составил эпиграмму кто-то из нашей группы.

( …рифма, конечно, безупречна, но лично у меня к тамошней пище претензий нет — всё как всегда в любой и каждой из столовых, куда я заворачивал на своём на жизненном пути…)

Для белых ночей мы малость припоздали, но всё остальное оказалось на месте: и Невский проспект, и Дворцовый мост, и марш-бросок рысцой по залам Эрмитажа мимо полотен Карла Брюллова и голландских мастеров.

В Исаакиевском соборе для нас даже запустили маятник Фуко, закреплённый под самым куполом и когда тот, покачавшись в просторном гулком храме, сшиб высокую деревянную кеглю, мимо которой сперва пролетал не задевая, экскурсовод воскликнул:

- Вот видите — Земля всё-таки вертится! И маятник Фуко доказывает это с научной достоверностью.

Правда, крейсер «Аврора» нас почему-то не принял, зато мы слушали как стреляет пушка Адмиралтейства, отмечая полдень, и ездили на Пискарёвское кладбище с зелёными газонами поверх братских могил и с бассейном у тёмной стены, куда посетители бросают мелочь...

День посещения Петергофа выдался пасмурным, мы шли на катере по Финскому заливу, но моря не было видно, а только пелену тумана, да круг желтоватой воды с невысокими волнами, как на озере с песчаным дном.

Было сыро и скучно, а когда я вышел из пассажирского зала и по короткой крутой лесенке спустился на близкую к воде корму, из-под которой бурунилась мутно-жёлтая взбитая винтом вода, туда пришёл паренёк-юнга и сказал, что посторонним вход запрещён, повесил железную цепочку поперёк лесенки и начал мыть палубу кормы верёвчатой шваброй.

Зато из петергофских фонтанов вода рвалась вверх высокими колоннами белопенных струй...


стрелка вверхвверх-скок