автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





В переговорном на Пушкинской меня однажды не слабо подкололи.

Сделав заказ я малость подождал, потом на тротуар вышел и стою возле открытой двери, но едва закурил, как в зале заорал динамик:

— Нежин! Кто-нибудь ожидает Нежин?!

Я папиросу – в урну, галопом вспять:

— Я! Я ожидаю!

А телефонистка в микрофон:

— Ну, вот и ждите!

Весь зал так и грохнул. Это тоже меня от чего-то уберегали...

Мужик там один стоял. Его номер соединили:

— Челябинск на линии! Зайдите в пятую кабину!

А мужик так разочарованно:

— Э-э!..

И пошёл куда сказано.

Вот это – просвещённый! По одному лишь номеру кабины знает наперёд чем разговор закончится...

С Одессой я тогда хорошо познакомился. В основном пешком.

Нашёл публичную библиотеку № 2.

И Привоз нашёл, где грузчики в синих халатах, толкая перед собой вокзальные тележки, кричат: «ноги! ноги!», чтоб им дорогу уступали.

Там же, на Привозе, старая цыганка на меня заклятье наложила по своим обрядам, когда я ел гроздь винограда. Не знаю за что, но ей виднее...

«Фабрика Желудочного Сока» – я и не представлял, что такие предприятия бывают...

Когда я проходил через дворы пятиэтажек, мужики, забивая «козла», сильнее грохали костяшками об стол – отпугивали кошек, чтоб те мне тротуар не перебегали. Союзники...

В Одессу я ездил автобусом, только пару раз пешком – там всего километров двадцать.

И один раз прошёл от Вапнярки до Новой Дофиновки вдоль берега моря; по обрыву. Там в одном месте какая-то военная установка за колючей проволокой. Часовой закричал оттуда, что ходить нельзя, стал документы спрашивать.

Я ему через проволоку платочек показал, с корабликом в кружочке. Он сразу понял, что уровень иной.

— Ладно, иди куда шёл.

С того обрыва вид моря очень красивый. Спокойное, почти гладкое. Под солнцем отблёскивает. Иногда набегал ветер, чтоб рябью по воде изображать различные виды галактик, спиралевидные в основном. Он их срисовывал с облаков над морем...

В трамвае едущем на пляж Аркадии я увидел Серого, который в стройбате из себя пахана стоил. Меня только одно удивило – четыре года прошло, а он такой молоденький и почему-то в чёрной матросской форме, бескозырка с ленточками. Я поближе встал и тихонько так спрашиваю:

— Серый – это ты?

Он не отозвался и не шелохнулся даже, хотя точно слышал.

А в другой раз это оказался мой отец. Возле газетного киоска.

На отца он совсем не был похож, я его только по голосу и узнал. Именно этим голосом он изображал душегуба, которого начальник лагеря довёл до нового убийства.

Когда он ко мне обратился, я прикинулся, что чересчур увлечён портретом психиатра Бурденко на обложке журнала «Огонёк», который висел за стеклом, так что ему киоскёр отвечал.

(...такие встречи кого угодно доведут задаться вопросом: что происходит?

Но тут без монады не разберёшься.

Монада – это такая прибамбаса из философии, которую каждый понимает по-своему.

Для кого-то это – единичность, а для другого – совокупность единичностей, то есть множественность.

Например, когда парень девушку спрашивает:

— Скажи! Я для тебя один из многих, или из многих один?

Тут второй «один» и есть та самая монада, а может и наоборот...

В одной индийской библии есть яркая такая картинка: ребёнок по траве ползёт, а на шаг впереди него пацанёнок бежит, перед которым мужчина шагает – вот-вот догонит скрюченного старика, а потом опять трава.

Картинка называется «Круг жизни». В смысле, из ничего в ничего.

Вот все они вместе и есть монада, потому что это один и тот же человек.

Теперь остаётся лишь предположить, что монады могут складываться по разным признакам; например, по тембру голоса; и всё становится на свои места.

Смотря каким концом к тебе монада развёрнута: отсюда – отец, а на другом краю – бомж у киоска с Бурденко к тебе обращается.

Конечно, это малость посложнее, чем вызубрить наизусть: «когда споткнёшься на левую ногу – всё будет как надо; споткнулся на правую – лучше и не пробуй, заворачивай обратно», зато многое объясняет...)

Один одесский преферансист был в молодости частью преступного мира. Затем он перековался и стал сотрудничать с телестудией Одессы в качестве комментатора свежих криминальных новостей.

Ещё он даже книжку написал о впечатлениях полученных в своём бандитском прошлом. Так в ней он утверждает, будто год твоего рождения и особенно лето, отмечались необычайно бурной криминогенной обстановкой в Одессе.

Редкий случай, когда печатный текст не смог меня убедить. В то лето я  там лично присутствовал и ничего такого не заметил. Что говорит в пользу теории существования параллельных миров. Перекованный комментатор и я жили каждый в своём параллельном мире, от которого и получали несовпадающие впечатления.

За все мои неоднократные обходы и проходы по Одессе мною были отмечены всего два случая взаимопроникновения наших параллельных миров.

Первый случился утром в автобусе Гвардейское – Одесса, когда молодой парень на втором сиденьи справа сделал замечание водителю по поводу незначительного изменения маршрута в черте города.

По прибытии к Новому базару водитель прибежал в салон с техническими (и несколько даже подобострастными) объяснениями и извинениями перед парнем выразившим своё неудовольствие. Он был прощён благодаря заступничеству молодой спутницы недовольного пассажира.


стрелка вверхвверх-скок