автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ парад планет

страница с матом

Я занял позицию сочувствующего мастеру, он нравился мне и без чудес; с меня, собственно, и одного хватило: с моим паспортом.

Кстати, главный после Главного тоже свои верительные грамоты предъявлял.

Однажды в обеденный перерыв приехал провести профсоюзное собрание. Расположились под деревьями рядом с общежитием.

Сел он на стул, ещё и туфли с носками скинул: а где, мол, копыта? Нетути!

Но меня-то иллюзорностями не провести.

Чертяки-махновцы в траве разлеглись в своих чёрных робах.

Один я в белой нейлоновой рубахе, которую в шахте под куртку одевал и каждый день стирал, моясь под душем.

(...нейлон отлично стирается: раз-два и — чистый, а сохнет и того быстрее...)

Каску я тоже снял, типа, ты бескопытность тут демонстрируешь, так полюбуйся на мою безрогость.

Все остальные в касках, особенно Славик Аксянов.

Минут десять в таком раскладе попрофсоюзились и вдруг — петух закукарекал.

Батюшки-светы!

Главный секундáльно — носки в карман, туфли на ноги, на грунтовку выскочил, а там уже, как из-под земли, чёрный мотоциклист нарисовался в кожаном ребристом шлеме, что были на шахтёрах первых пятилеток.

И — усвистали в сторону Новой Дофиновки.

Не ясно, что ли? Кто бежит при петушином крике?.

С ним у меня не то, чтобы противостояния, но трения случались.

Один раз когда у заднего хода общежития ссы́пали самосвал угля на зиму и я весь тот антрацит в кочегарку перебросил. А он по окончанию работы приехал из Вапнярки и так высокомерно спрашивает:

- Ну, что тебе заплатить? Троячки хватит?

Меня тут заело — полдня под солнцем карячился, а он, как ханыге какому-то, три рубля предлагает.

Ты, конечно, князь тьмы, но и я избранный, пусть хоть и не посвящённый.

- Нет, пусть мне заплатят по расценкам.

- По расценкам ты и этого не получишь.

Я ему не поверил, на следующий день взял отгул и поехал в шахтуправление. Мне показали где сидит главный бухгалтер Вицман.

Только я шагнул в кабинет — у него зазвонил телефон.

Он трубку снял:

- Вас слушают.

(...именно так, слово в слово — «вас слушают».

Чисто, гладко, описательно. Ни с какого боку не уколупнут.

Вот что значит Вицман!..)

Я изложил ему суть дела, он сразу понял и достал толстую книгу в мягкой серой обложке «Единые нормы и расценки»; нашёл где там про погрузку-выгрузку сыпучего угля сказано и дал мне почитать.

Там чёрным по белому стоит, что даже если бы тот уголь я разгружал за Полярным кругом, по самым высоким северным коэффициентам, и каждую лопату угля, прежде чем заброшу в кочегарку, три раза обносил бы вокруг общежития, то по расценкам тем мне полагается 1 руб. 20 коп.

(...и открылось мне, не ведавшему истины доселе, что в ножки поклониться надлежит мастерам, прорабам, инженерам и прочему т. д., за их приписки и туфту в нарядах на выполнение работ.

Без них рабочий класс давно бы вымер, вместе с семьями.

Кормильцы они и благодетели.

Вот только какая падла те расценки составляла? Я б с ним по-братски лопатой поделился...)

А в другой раз выплату аванса задержали и я к главному инженеру на дом пошёл, в Одессу.

По случаю субботы отгул не понадобился.

Он возле Горбатого моста окопался в собственном доме, с женой и сыном пятиклассником.

Угостил меня томатным соком домашнего приготовления.

Ага...

Всё, как положено — красная, густая, солоноватая жидкость.

А куда денешься? Маргарита тоже пила...

Зато чёрный чай я до сих пор по его рецепту завариваю, как он объяснял.

В тот вечер он ещё воспоминанием поделился про трудовую деятельность в Заполярье, где он после работы клал пару кирпичей на электроплитку и сверху жену свою усаживал для приведения в рабочее состояние на ночь...

Один раз нечистые путч затеяли, хотели поменять расклад устройства мира.

Накануне инженер Пугачов приехал и в общежитии одну из запертых дверей открыл, под видом раздачи продовольственных продуктов до зарплаты.

Я по коридору проходил, Славик Аксянов мне кричит:

- Иди и ты получай!

В комнате человек пять махновцев и на столе ящик с пачками «Примы». Пугачов им по 5-10 пачек раздаёт.

Продукты, да? Боеприпасами снабжает!

- Спасибо, но я «Беломор» курю.

На выходе я ещё услышал, как Славик Аксянов чертяк мотивирует:

- Ничего! Молодость всё спишет!

На следующий день в Одессе не работал ни один светофор. Весь день творился полный кавардак. Троллейбусы прыгали как угорелые.

Стрельбы, конечно, не было; ведь путч шёл на ином уровне, но, по моим оценкам, провалился, потому что я успел купить «Атлас мира» в мягкой нежно-зелёной обложке...

В Одессе той поры самым устойчивым и общеупотребительным выражением одобрения было «то, шо любишь!».

- Как вам Сонечкин жених?

- То, шо любишь!

А вместо «нет» говорили «хуй маме!», но поскольку вокруг была Одесса-мама это звучало даже патриотично.

- Так «Черноморец» выиграл, или шо?

- Хуй маме!

В сквере на Дерибасовской деревья непонятной породы, как будто сами с себя кору сбросили, а вечером на танцплощадке там духовой оркестр играл, почти как при Иоганне Штраусе, но редко.

А в каком-то парке, но уже днём, я прыгнул в бассейн с пятиметровой вышки. При полёте аж в ушах свистело.

Чуть погодя два парня прыгнули, держась за руки, только они ногами вниз летели; один в чёрных носках.

Так они мой след заметали...


стрелка вверхвверх-скок