автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ против течения

Мама Игоря сказала, что дома его нет, он на работе в здании горкома партии на первом этаже.

Здание горкома партии это на Миру, позади серого памятника Ленина, там где когда-то стояла вышка городской телестудии, до того, как её демонтировали.

На входе в горком я назвал милиционеру номер комнаты и кто именно мне там нужен, тогда он меня пропустил.

Комната оказалась пустой, но стоило мне приблизиться к окну, как Игорёк враз нарисовался. Видно не хотел, чтобы я смотрел на то, что увидел.

Он ничуть не изменился. Всё те же стёкла чайного цвета в золотистой оправе и та же улыбочка на остром лице. Только уже снисходительная.

Понятное дело! Человек стал на рельсы широкой дороги в светлое будущее.

«Крестному отцу» он почти не удивился и обещал передать Саше Нестеруку.

Наверное, приятно чувствовать себя выше того, кому при поступлении в НГПИ «выкал», потому что тот после армии, а ты лишь месяц назад получил аттестат зрелости. Зато теперь он пашет на стройке, а у тебя кабинет в горкоме партии, хотя пока что с кем-то на двоих...

И больше никогда мы не встречались с Игорьком, но я успел посмотреть из окна его стартовой комнаты и увидеть потресканный асфальт отмостки под стеной, выжженный газончик и фасадную штукатурку «шуба» на глухой стене напротив под укрывистой серой побелкой; а больше — ничего.

До каких бы высот он не поднялся в своей будущей карьере, ему никогда не увидеть ту группу берёз среди строительных угодий На Семи Ветрах, что так похожи на высокие деревья в летнем мареве африканских саванн.

Даже если и показать — не увидит...

И всё-таки меня неотступно томила надежда: при разговоре со мной по телефону, голос Иры звучал так радостно. Что если?..

И она вовсе не при чём, что тёща попыталась выставить меня перед тобою озверелым двереломом, наверняка даже не посоветовавшись с Ирой, у которой голос был как у моей Иры...

Чтобы удостоверить эти упованья, я поехал на Мир, на переговорный пункт Междугородней телефонной связи рядом с Главпочтамтом.

Стеклянная дверь и витринные стены отрезали шум трамваев и площадной суеты перед Универмагом.

Женщина за длинным прилавком со стеклянным барьерчиком записала в квитанцию город и номер телефона, по которому звоню.

Я заплатил.

Она сняла трубку своего телефони и сказала кому-то, чтобы дали Нежин, 4-59-83.

Я сунул квитанцию в задний карман джинсов и стал ещё одним из немногочисленных ожидающих.

Когда где-то в другом городе кто-то подымал трубку телефона с заказанным номером, ему говорили, что Конотоп на связи, а в зале переговорного пункта чёрный динамик кричал женским голосом в какую кабинку зайти для разговора с тем городом.

В указанной кабинке за стеклом в верхней половине двери вспыхивала электрическая лампочка, заливая жёлтым светом тесные стены из прессованных листов ДСП.

Ожидавший заходил в назначенный отсек с телефоном на маленькой полочке в углу, рядом с обтянутым малиновым плюшем сиденьем высокого табурета.

Не знаю мягкое оно, или нет — я никогда не садился.

- Алма-Ата! Номер не отвечает! Что будете делать?

- Повторите!

В динамике слышались отголоски долгих гудков телефона в далёкой Алма-Ате.

- Петрозаводск! Двенадцатая кабина!

Кто чтó говорит в узкой кабинке из зала не разобрать, если только не начнут в ней орать из-за плохой связи.

- Алма-Ата! Номер не отвечает!

- Снимайте!

Недождавшийся возвращает квитанцию, а ему его деньги.

- Нежин на линии!

Я захожу в кабинку и отворачиваюсь спиной к залу за стеклом в верхней половине двери.

Очень трудно говорить, когда так трепыхается сердце.

- Позовите Иру, пожалуйста.

- Кто говорит?

- Сергей Огольцов.

- Сейчас...

- Да.

И трепыханье оборвалось вмиг, стиснутое дыханьем вечной мерзлоты повеявшим из её голоса.

Я здороваюсь, что-то говорю, но знаю, слышу, что мне не пробиться сквозь намертво схватившийся лёд.

- Слушай, я ничего не прошу, но девочке нужен отец.

- Можешь не беспокоиться, у неё уже есть отец.

- Да?.. Это... хорошо...

Разговор окончен.

Я ухожу с переговорного, но из стеклянной клетки входного тамбура ещё раз оглядываюсь на кабинку, где уже погас свет, чтобы сказать самому себе:

- Смотри: номер семь. Седьмой номер — это когда тебя распинают...

Где Объединённое Королевство, а где Конотоп; но — поди ж ты! — из-за него, а точнее из-за британских коммунистов, а если совсем уж в точку — из-за их газеты Morning Star, в то лето я не попал на свадьбу своей сестры Наташи.

Ведь, если внимательно вдуматься, именно Morning Star повинна в моём повторном попадании в дурдом.

(...при ежедневном чтении новостей, бывших две недели назад новостями в туманном Альбионе, начинаешь сопереживать лейбористскому движению, а имена Майкла Фута и Тони Бенна уже не настолько пустой звук, как фамилии Суслов, или Подгорный, или кто там ещё в этом Политбюро ЦК КПСС.

Глава британского правительства, Маргарет Тэтчер, перестаёт быть «дорогая госпожа Маргарет Тэтчер!», а становится той железной сучкой, что за пару занюханных свитеров заморила голодной смертью двадцать девять ирландских парней.

То есть, происходит сдвиг в сторону неадекватного восприятия окружающих реалий.

Начинаешь вести себя как шахтёр из графства Кент, или работник коммунального хозяйства города Манчестер.

Конечно, я мог бы сослаться на недостаточную информированность — ведь я жил в эпоху застоя, о том не догадываясь. Однако, это слабое оправдание, потому что в одинаково недогадливых условиях жил и тот работник КГБ, которому поступил звонок из СМП-615...)

В разгар лета, когда на полях страны идёт страда развернувшейся битвы за урожай, когда шахтёры Кузбасса обещают в текущем году выдать на-горá миллионную тонну чёрного золота, когда он, этот работник КГБ, до сих пор всё ещё не решил — ехать ли в субботу на дачу в Жолдаки, или всё же махнуть на Десну, откуда вторую неделю мужики возвращаются с хорошим уловом...

Звонок.

ЧП.

В СМП-615 забастовка и сидячая демонстрация.

Сколько человек?

Один.

Где конкретно?

На крыльце административно-бытового корпуса.

- Ничего не предпринимайте до приезда сотрудников.


стрелка вверхвверх-скок