автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





~ ~ ~ против течения

страница с матом

В день отъезда ты снова сводила счёты с бельевой верёвкой, которой вовсе не место между калиткой и стойкой крыльца.

Ты взяла швабру и начала стукать ею по полувысохшим простыням стирки.

Моя мать на тебя закричала и жутко потемнела лицом, но ты уже крепко стояла на ногах, только пришлось отнять у тебя швабру.

Когда мы выходили на трамвай, Леночка вызвалась повезти тебя до конечной на своём дамской велосипеде с багажником.

Все согласились, кроме меня, потому что у меня возникло плохое предчувствие, когда я увидел какими взглядами обменялись моя мать и Леночка.

Они посмотрели не друг на друга, а друг другу под ноги, но в этих спрятанных в землю взглядах слышался диалог:

- Да?.

- Сделай это!.

Я не выдумываю и не передёргиваю — этот диалог состоялся до того, как случилось остальное.

Мы с Ирой тоже вышли за калитку. Я очень торопился и даже ушёл вперёд с сумками, пока Ира и моя мать все ещё говорили одна другой пустопорожние фразы.

Приближаясь к повороту, я понял, что спешил не зря, когда услыхал твой рёв.

Ты стояла и орала широко раскрыв рот. Леночка держала свой дамский велосипед и пыталась уговорить тебя не плакать, но ты её не слушала.

Рядом торчал из земли врытый в неё швеллер полуметровой высоты.

Единственная железяка на всём полукилометре от Декабристов 13 до конечной трамвая номер три.

Мне всё стало ясно и я очень сдержанно попросил Леночку ехать домой, спасибо, дальше мы сами.

Подошедшая Ира начала тебя утешать, но ты ревела до самой конечной из-за такой большой шишки на лбу.

В трамвае мы ехали молча, Ира была чем-то недовольна, а я совершенно раздавлен: как жить в мире, где бабушка благославляет свою внучку на убийство второй своей внучки, вот этой прекрасной малявки, что всё ещё всхлипывает с медным пятаком на лбу, притиснутым её мамой?

Ира оставалась недовольной до самого Нежина, а я тоже молчал и не хотел говорить ей об этом...

(...теперь у Леночки двое своих детей — красивые дочери.

Вы с ней незнакомые друг другу женщины и никто ничего не помнит. Тем более она.

Человек устроен забывать о плохом.

Моя мать впоследствии стала свидетельницей Иеговы и собрала множество глянцево-радужных журналов для спасённых, и для тех, кто хочет спастись.

И только я во всём виноват, но честное слово, в том лагере отдыха я не выдержал бы Леночку на своём животе — ей было уже девять лет...)

Когда я вернулся из отпуска, тротуар перед 50-квартирным оказался разрытым поперечной траншеей для врезки в магистральные коммуникации под асфальтом проспекта Мира, но плотники сколотили мостик с перилами для удобства пешеходов.

Я работал лопатой на дне траншеи, когда увидел на том мостике Бельтюкова, разодетого в пижонисто-колониальном стиле. Я не хотел привлекать его внимание, но он меня узнал, несмотря на спецовку и каску — поздоровался и представил своей маме, даме в агрессивном декольте.

Потом они пошли дальше — он нервничал, а она его плотно опекала и я понял истоки его негодования на блядский матриархат, когда он под инсулином.

И ещё мне подумалось, что та отбывка в психбольнице не была у него последней, ведь он же ходит по́верху, совсем беззащитный.

То ли дело — я, в траншее, в каске; заморятся достать меня гады.

А в Ромнах я был добровольцем и полученных там вразумлений мне выше горла хватит...

При сдаче очередного рассказа Жомниру, он подогрел меня толстой книгой в твёрдой обложке.

Монография про шизофрению, которую он купил, когда его дочь страдала тем же; ещё до её замужества.

«Монография» значит сборник статей различных авторов, но объединённых одной общей темой.

Я проштудировал предложенный от всего сердца фолиант. В конце концов, это же не варёная колбаса с добавками.

(...авторы рассматривают заглавный предмет с очень и очень разнообразных позиций, соответственно специализации каждого из них.

Кто-то сравнивает биохимический состав крови отъявленных шизофреников в момент обострения их духовной деятельности с периодами относительного затишья. Увы, уровень аминокислот в лейкоцитах остаётся без изменений.

Другой исследователь скрупулёзно меряет всё, что подвернётся с не менее неутешительным результатом.

Третий просто садится рядом с койкой и записывает дуру гонимую прификсированным фантазёром о том, как тот шёл на троллейбус, никого не трогал, и вдруг оказался голым за исключением тряпки на бёдрах, а вокруг куча таких же тощих, палимых солнцем и почти голых, как и он, и вдруг из-за песчаного бугра выскочил отряд всадников и начал убивать их, безоружных, копьями...

Однако, в целом это полезная монография, потому что авторы, несмотря на их поголовную зарубежность, обладают смелостью настоящих учёных, чтобы развести руками и честно сказать:

- Ну, хуй её знает, что она вообще такое, эта грёбаная шизофрения.

А подойди-ка с ласкою,
Да загляни-ка в глазки ей,
Откроешь клад какого не видал...

На данном этапе и при используемой ныне методологии, у науки имеется всего лишь только термин — «шизофрения», всё остальное покрыто туманом неопределённости.

Главный козырный туз, он же лакмусова бумажка, это — голоса. Их встретишь в любом учебнике по психиатрии.

Если тебе слышатся голоса, а вокруг ни души, значит ты — шизофреник.

Но если эти голоса говорят тебе:

- Спаси Францию!

Значит ты — святая, Жанна Д'Арк.

В той монографии явно не хватало специалиста-теолога.

Достаточно вспомнить святую Инес, чьё тело секундально покрылось длинным мехом, который и не позволил насильникам сломать её целомудренность...

Не жизнь, а малина специалисту от науки, в которой даже светилам её не ясно что она такое.

Поставить диагноз — проще, чем два пальца об асфальт.

Берём так и не определённый термин и прибавляем к нему прилагательные: шизофрения — какая? круглая... двуствольная... шубовидная... Годится! Как у святой Инес.

Тамара на 4-м километре не знала ещё обо всех моих подвигах.

За сожжение плантации конопли вполне могла бы впаять мне «шизофрению аутодафного вида с комплексом Торквемады», в честь славного и абсолютно нормального инквизитора, что пачками отправлял еретиков на костёр.

Сам термин, «шизофрения», как и большинство его научных собратьев, взят из греческого и при исследовании корней обозначает «надтреснутый ум».

«Надтреснутый ум в виде шубы».

Ну, и кто из нас шизик?!.

Они думают, что если обрядились в белые халаты и козыряют терминологией, в которой сами ни хрена не смыслят, то я им поверю больше, чем ичнянскому колдуну в рубахе цвета хаки с его теревенями про «кватеру»?

Эскулапики вы мои дорогие! Да я ж из Конотопа. Мой одноклассник Володя Шерудило говорил:

- Я не могу игнорировать данных квази-псевдоиллюзий, во избежание ультра диффузии моей транскоммуникабельности.

После 8-го класса он ушёл в «бурсу», она же ГПТУ-4, а не то сейчас бы возглавлял Академию Наук и сидели б вы у него в приёмной в трепетном ожидании — примет он, или нет, вас, ханориков созовских?

Короче, пока никто не знает откуда берётся шизофрения, куда девается и сколько берёт за визит, то идите вы... да не просто идите, а пошли вы все...

Вот-вот именно туда...)


стрелка вверхвверх-скок