автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Это был вызов в местный народный суд по поводу иска жительницы Нежина гражданки Иры, для расторжения брака, поскольку семьи, фактически, никогда не было, а я безвылазно провожу время в психушках с диагнозом шизофреника...

В бракоразводной очереди на втором этаже народного суда я оказался вторым – вслед за парой местных расторженцев крупной комплекции разочаровавшихся в институте брака. Они походили на пару голубей-дутышей, совершенно между собой не разговаривали и каждый старательно смотрел в другую сторону.

Девушка немногим старше лет двадцати пригласила их зайти на процедуру.

За дверью несколько минут слышался диалог различной громкости, но одинаковой неразборчивости. Потом пара вышла, всё так же не глядя друг на друга, но уже покраснело распаренные, как после бани. По одиночке—мужик первым—они ушли...

В комнате коридорного типа два стола образовывали букву «Т». Судья сидел по центру перекладины, а пара народных заседателей по бокам её; тридцатилетний белобрысый мужик военно-спортивной выправки слева, а справа женщина за сорок, которой давно уже всё вообще насточертело. Девушка-писарь сидела за вторым столом, где тот стыковался с верхним.

Судья мне сразу же понравился – симпатичный, лет тридцати пяти и похожий на судей из вестернов. Пиджак он где-то снял и даже на жилете расстегнул пару пуговиц – полная Западная демократия.

Я решил ему подыграть и, сидя на стуле, за метр от корневища буквы «Т», принял свою излюбленную позу усталого ковбоя – левая нога вытянута вперёд, опёршись пяткой о пол, а правая пятка покоится на левой ступне.

— А ну, сядь как положено! Не понял куда пришёл?– вызверился белобрысый.

— Если вы покажите как сидеть в постойке «смирно», я с удовольствием повторю вашу позу, товарищ ефрейто...

— Хорошо-хорошо!– вмешался судья. – Пусть сидит, как хочет.

Потом он зачитал иск гражданки Иры про отсутствие семьи, и про психушки, и про диагноз. Закончив, он обратился с вопросом к ответчику:

— Что вы на всё это скажете?

— Моя жена всегда и во всём права. Каждое слово её – святая, чистая правда.

Девушка-писарь запротоколировала, чтоб понимали – не только у Цезаря жена вне подозрений.

Судья пустил в ход домашнюю заготовку, которой он, по-видимому, привык раскочегаривать разводящихся:

— Но неужели в вашем браке не было хоть чего-нибудь хорошего?

— Как не быть? – отвечал я, приосанившись.– Мы были не просто хорошими, а лучшими любовниками в институте.

Покосившись на невинный румянец девушки-писаря, судья объявил, что этого достаточно и суду всё ясно.

Так были расторгнуты мои с Ирой брачные узы...

~ ~ ~


стрелка вверхвверх-скок