автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 68                                

Да был, пока не получил работенку в морге у Луи Бирна. Отличная идея лекарей, призводить вскрытия. Доколупаться до всего, на что хватит соображения. Он скончался от Вторника. Смылся. Слинял с наличностью за пару объявлений. Чарли-душка. Потому-то через меня. Ну, ладно, вреда не будет. Я позаботился, М'Кой. Благодарю, старина: весьма обязан. Оставим его обязанным: не в убыток.

- И скажите вот ещё что,- сказал Гайнс,- энаком вам этот в, тот что был тут в...

- Да, я видел, который напялил макинтош,- сказал м-р Цвейт.- Куда он подевался?

- М'Интош,- проговорил Гиенс записывая.- Не знаком с ним. Как его имя?

Он отошёл, посматривая по сторонам.

- Нет,- начал м-р Цвейт, оборачиваясь, и осёкся.- Эй, Гайнс!

Не слышит. Что? А куда тот делся? Бесследно. Ну, знаете, такого я. Хоть кто-нибудь тут видел? Кей е два-эл. Стал невидимкой. Господи-Боже, куда он провалился?

Седьмой могильщик подошел к м-ру Цвейту забрать бездельную лопату.

- О, извините.

Он поспешно отшагнул.

Глина, коричневая, влажная, завиднелась в яме. Подымалась. Почти готово. Горбок влажных комьев ещё поднялся, ещё, и могильщики упокоили свои лопаты. Все снова сняли на пару секунд. Мальчик прислонил свой венок на углу: шурин свой на кучу. Могильщики одели кепки и понесли свои изземленные лопаты к тележке. Там стукнули штыками о дерн: чисто. Один наклонился выдернуть забившийся к черенку пучок длинной травы. Другой, ушедший от напарников, медленно шагал, вскинув на плечо свое орудие, штык её сизо поблескивал. Молча, в могилоизголовьи, ещё один сматывал гробную веревку. Его пуповина. Шурин, отвернувшись, что-то вложил в его свободную руку. Безмолвная благодарность. Сочувствую, сэр: жалко. Кивок. Такое дело. Это вам.

Провожающие отходили медленно, без цели; окольными тропками, приостанавливаясь прочесть имя на каком-нибудь из надгробий.

- Завернём к могиле вождя,- сказал Гайнс.- Времени у нас хватает.

- Пошли,- согласился м-р Повер.

Они свернули направо, следуя своим замедленным думам. Опустошенный благоговением, голос м-ра Повера произнёс:

- Некоторые говорят, его вовсе нет в той могиле. Что гроб был набит камнями. И однажды он ещё вернется.

Гайнс покачал головой.

- Парнел уж никогда не возвратиться. И там лежит всё, что было в нём смертного. Мир праху его.

М-р Цвейт шел, незамеченный, своей аллеей мимо скорбящих ангелов, крестов, растресканных обелисков, семейных склепов, каменные надежды с мольбою подъявшие очи. Староирландские сердца и руки. Уж лучше б тратили на какую-нибудь благотворительность для живых. Молимся за упокой души. Неужто кто и вправду? Зарыли и вся недолга. Как ссыпают шлак в отвал. Потом слепят в одну кучу, съэкономить время. День поминовения душ всех усопших. Двадцать седьмого проведаю его могилу. Десять шиллингов садовнику. Чистит от сорняков. И сам уже старик. Перегнувшись пополам стрижет ножницами. На пороге смерти. Ушёл. Покинул жизнь. Будто это по собственному почину. Перекинулись, все они. Дуба врезали. Куда интересней, если б указывалось кем они были. Такой-то имярек, колесник. Я был разъездным торговцем линолиумом. Я был банкротом, пять шиллингов за фунт. Или женщины с тарелкой. Я готовила отличное жаркое по-ирландски. Восхваление на деревенском кладбище есть, такое стихотворение не то у Вордсворта, не то у Томаса Кемпбелла. Отошел в упокоение, говорят протестанты. Старый доктор Мюррен. Великий врачеватель призвал его домой. Что ж, для них все Божья нива. Милая дачка. Свежеоштукатурена и побелена. Идеальное место спокойно покурить и почитать ЦЕРКОВНЫЕ ВЕСТИ. Почему-то не пытаются делать объявления о браке покрасивее. На выступах висели изъеденые ржавчиной венки, гирлянды бронзовой фольги. Лучшее, что продаётся. Всё же цветы поэтичнее. А эти порядком надоедают, никогда не увядая. Ничего не выражают. Бессмертники.


стрелка вверхвверх-скок