автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 59                                

Тот день, как велось следствие. Красноярлычный флакон на столе. Комната отеля с картинами из охотничей жизни. Набились туда – толпятся. Узкие лучики солнца сквозь планки венецианских жалюзи. Ухо следователя, крупное и волосатое. Прислуга дает показания. Сначала думали он спит. Потом приметили будто желтые полосы по лицу. Он сполз к изножию постели. Заключение: чрезмерная доза. Смерть в результате несчастного случая. Письмо. Моему сыну Леопольду.

Нигде ничего уже не болит. Больше уж не пробудится. Никому не нужен. Экипаж живо громыхал вдоль Блесингтон-стрит. Над камням мостовой.

- Мы, похоже, наддали ходу,- сказал Мартин Канинхем.

- Не доведи Господи, перевернёт нас по дороге,- отозвался м-р Повер.

- Надеюсь, обойдется,- сказал Мартин Канинхем.- Завтра в Германии Большие Скачки. Гордон Беннет.

- Да, клянусь небом,- сказал м-р Дедалус.- Вот уж что стоило бы посмотреть, честное слово.

Когда они свернули в Беркли-стрит, шарманка подле Байсена испустила и послала им вслед грохочущую вихлястую песенку из варьете. Вы тут Келли не видали? Кэй и два-эл вай. Марш мертвецов из САУЛА. Так же плох, как и старик Антонио. Оставил меня одногонио. Вжик! Mater Misercordiae. Эклес-стрит. На том конце мой дом. Знаменитое место. Палата для неизлечимых. Приют Владычицы Нашей для умирающих. А там, в следущем номере, ну, до чего ж удобно – морг. Старая м-с Риордан тут скончалась. Ужасно они выглядят, женщины. Кормят их из чашки, утирают ложкой губы. Потом ширму вокруг кровати – кончайся. Приятный молодой студент мне тут обрабатывал тот пчелиный укус. Говорят он теперь перешёл в родильный дом. Из крайности в крайность.

Экипаж пронесся за угол: стоп.

- Что ещё такое?

Разрозненный гурт клеймёного скота шел под окнами, мыча, ковыляя мимо торопливыми копытами, медленно похлестывая хвостами по извоженым костистым крупам. Скраю и среди них трусили зашмыганные овцы, выблеивая свой страх.

- Эмигранты,- заметил м-р Повер.

- Нно!- крикнул голос кучера, кнут его щелкал по сторонам.- Нно! Пошли!

Четверг, конечно. Завтра убойный день. Молодняк. Каффи продавал их по двадцать семь фунтов за голову. Должно быть в Ливерпуль. Ростбиф для старушки Англии. Они скупают самых сочных. И пятая часть пропадает, а ведь всё это сырьё – шкура, шерсть, рога. За год набегает крупная. Торговля мертвячиной. Побочные продукты боен для дубилен, на мыло, маргарин. Интересно, крутится ли ещё тот аферист в Клонсиле, скупая порченное мясо в товарных поездах.

Экипаж двинулся дальше сквозь стадо.

- Не пойму, почему корпорация не проложит трамвайную линию от парка к пристаням,- сказал м-р Цвейт.- Весь этот скот можно было б на платформах переправлять к пароходам.

- Вместо того, чтоб стопорить движение,- добавил Мартин Канинхем.- Совершенно правильно. Не помешало б.

- Да,- продолжил м-р Цвейт,- и ещё я частенько подумывал, нужны городские похоронные трамваи, как в Милане, знаете. Проложить линию до кладбищенских ворот и завести специальные трамваи, катафалки, экипажи и все такое. Понимаете о чём я?


стрелка вверхвверх-скок