автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 58                                

- Приступ,- сказал Мартин Канинхем.- Сердце.

Он постукал себя по груди опечаленно.

Полыхающее лицо: каленокрасное. От избытка Джона Ячменное зерно. Зелье для украснения носа. До черта надо выхлыстать, чтоб достичь такого оттенка. Прорву денег пустил на его окраску.

М-р Повер понимающе-сокрушенно глядел на тянущиеся мимо дома.

- Так внезапно умер бедняга,- сказал он.

- Самая лучшая из смертей,- произнес м-р Цвейт.

Их широко открытые глаза глянули на него.

- Без мучений,- пояснил он.- Секунда и все позади. Как смерть во сне.

Никто не откликнулся.

Это дохлая сторона улицы. Вялый бизнес днем, земельные агенты, безалкогольный отель, контора железной дороги Фалькона, училище государственных служащих, Джилс, католический клуб, плотно занавешено. С чего бы? Есть причина. Солнце или ветер. По вечерам тоже. Трубочисты и поломойки. Под покровительством покойного отца Мэтью. На закладной камень Парнелу. Приступ. Сердце.

Белые лошади с белым плюмажем на лбах вынеслись из-за угла Ротанды, галопом. Мелькнул мимо гробик. Живей схоронить. Карета провожающих. Незамужнюю. Замужним черных. Пегих вдовым. Монашенкам серых.

- Печально,- сказал Мартин Канинхем.

Ребёнок. Лицо гномика сизое и сморщенное, как было у маленького Руди. Карликовое тельце, слабое как мякуш, в белопростынном ящичке. Похоронное товарищество оплачивает. Пенни в неделю на пласт дерна. Наш. Маленький. Попрошайка. Младенец. Ничего не значит. Промашка природы. Если здоров, это от матери. А нет – мужчина виноват. В другой раз удачнее.

- Бедная крошка,- сказал м-р Дедалус.- Уже отмаялась.

Экипаж, замедляясь, взбирался на горку Рутланд-площади. Гремит костями. Над камнями. Нищий в стужу. Никому не нужен.

- На рассвете жизни,- сказал Мартин Канинхем.

- Но хуже всего,- сказал м-р Повер,- когда человек сам лишает себя жизни.

Мартин Канинхем выдернул свои часы, кашлянул и положил обратно.

- А для семьи какой позор,- добавил м-р Повер.

- Временное помешательство, конечно,- решительно произнес Мартин Канинхем.- Тут надо быть поснисходительней.

- Говорят, что на такое идут только трусы,- сказал м-р Дедалус.

- Ну, об этом уж не нам судить,- сказал Мартин Канинхем.

М-р Цвейт, собравшийся было что-то сказать, вновь сомкнул губы. Большие глаза Мартина Канинхема. Сейчас отвёл их в сторону. Такой человечный и понимаюший. Умён. В лице что-то от Шекспира. И у него всегда найдется доброе слово. Они нетерпимы к этому, еще к детоубийству. Запрещают хоронить по-христиански. И даже был обычай вбивать деревянный кол сквозь сердце, уже в могиле. Будто оно и без того не разбито. Бывает и спохватывается, да уж поздно. Найдут на дне реки, а в ладонях осока – хватался. Посмотрел на меня. И надо ж, чтоб ему досталась эта ужасная пропойца-жена. Раз за разом обставляет для неё дом, и чуть ли не каждую субботу приходится выкупать мебель в ломбарде. Жизнь, как у проклятого. Тут и каменное сердце не выдержит. А в понедельник с утра все сызнова. Плечом в лямку. Господи, ну и видик был у неё в тот вечер, что мне Дедалус рассказал, как он зашёл к ним. Вымахивалась, пьянючая, по всему дому с зонтом Мартина.

Меня кличут сокровищем Азии,
И не меньше,
Я – гейша!

Отвёл глаза. Знает. Гремит костями.


стрелка вверхвверх-скок