автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 13                                

Гордые могучие титулы грянули в памяти Стефена победным звоном их колоколов: et unam sanctam catolicam et apostolicam ecclesiam: медленный рост и смена догм и обрядов, неспешная—как развитие его мыслей—химия звезд. Символ апостолов для меcсы при папе Марцелиусе, многоголосие, антифонные всклики: а за их напевом недремный ангел воинствующей церкви разил и грозил ее ересиархам. Орда обращенных в бегство еретиков с митрами набекрень: Фотиус и выводок хулителей, один из коих Малиган, и Ариус всю жизнь ратующий за единосущность Сына и Отца, и Валентин, отвергающий земное тело Христа, и хитромудрый африканский ересиарх Сабелиуc, твердивший, что Отец был сам своим собственным сыном. Слова недавно сказанные Малиганом на потеху чужаку. Пустая насмешка. Несомненно посрамлены будут ткущие из ветра: им грозят, несут обезоруженье и разгром ратоборствующие ангелы церкви из Михайловой рати, что всегда начеку и оградят ее в час сечи своими копиями и щитами.

Верно, верно. Продолжительные аплодисменты. Zut! Nom de Dieu!

- Я, разумеется, британец,- раздался голос Хейнса,- и таковым себя и ощущаю. У меня нет желания стать свидетелем тому, как моя страна окажется в руках немецких евреев. Боюсь, на сегодня это наша национальная проблема.

Два человека стояли на краю обрыва, наблюдая: торговец, лодочник.

- Идут к бухте Баллок.

Лодочник с некоторым пренебрежением кивнул на северную часть залива.

- Там пять саженей,- продолжил он.- Всплывет примерно в той стороне, прилив начнется около часа. Сегодня девятый день.

Утопленник. Парусник курсирует по пустому заливу в ожидании когда вынырнет вспухший тюк, перевернется к солнцу раздутым лицом, белым как соль. Вот он я.

Извилистой тропкой они спустились к выступающей в море гряде камней. Хват Малиган стоял на камне в рубашке с коротким рукавом, отстегнутый галстук переброшен через плечо. Молодой человек, уцепившись за рог камня подле него, медленно, по-лягушачьи, пошевеливал своими зелеными икрами в желе глубокой воды.

- Брат твой приехал, Малачи?

- Нет, он в Вестмите. С Беноном.

- Все еще там? Я получил открытку от Бенона. Ему там попалась сладенькая крошка. Фото-девочка, как он про нее написал.

- Он ее снял, а? Краткая экспозиция.

Хват Малиган присел расшнуровать ботинки. Возле рога камня выхлюпнулся, отдуваясь, пожилой мужчина с красным лицом. Он выкарабкался на камни, вода блестела на его макушке и на гирлянде седых волоc, струилась по груди и животу, тонкими струйками сбегала из его черных обвисших плавок.

Хват Малиган посторонился, когда тот пробирался мимо и, глянув на Хейеса со Стефеном, набожно перекрестился большим пальцем.

- Сеймур приехал,- сказал молодой человек,- вновь ухватываясь за свой рог камня. Бросил медицину и уходит в армию.

- Иди ты к Богу,- сказал Хват Малиган.

- На той неделе спечется. Знаешь рыжую дочку Калисла, Лилию?

- Да.

- Вчера вечером выгуливала с ним на пирсе.

- Он ей впихнул?

- Это уж у него спроси.

- Сеймур - офицер мурловый,- сказал Хват Малиган. Кивая самому себе, он стащил брюки и встал, приговаривая:

- Рыжие бабы охочи, как козы.

Встревоженно осекся, ощупывая свой бок под полощущейся рубахой.

- Двенадцатое ребро пропало,- вскричал он. Я – übermensch. Беззубый Кинч и я – супермены.

Он извернулся из рубахи и швырнул позади себя, где лежала его одежда.

- Идешь, Малачи?

- Да. Подвинься в постельке.


стрелка вверхвверх-скок