автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 2                                

- Ты, Малиган, лучше б другое мне сказал,- вяло выговорил Стефен.

- Что, любовь моя?

- Надолго ли Хейнс вселился в эту башню?

Хват Малиган показал добритую щеку поверх правого плеча.

- Как перед Богом,- чистосердечно признал он,- этот англо-саксонский жлоб прямо невыносим. И тебя никак за джентельмена не считает. Вот они – долбаные британцы. Просто лопаются от деньжищ и несварения желудка. Нахватался, понимаешь, верхушек в Оксфорде. А по-моему, Дедалуc, если где и найдётся истинно оксфордские стиль, так это у тебя. А у него мозгов не хватит тебя вычислить. Всё ж до чего точную я нашёл тебе кличку: "Кинч – стилет".

Он старательно выбривал подбородок.

- Ему всю ночь мерещилась черная пантера,- сказал Стефен.- Где у него футляр с оружием?

- Лунатик чокнутый. Ну, а ты? Здорово струхнул?

- Еще бы,- огрызнулся Стефен, ощущая вновь прихлынувший страх.- В полной темноте с незнакомцем, а тот все мечется и бормочет: "Пристрелю эту пантеру!" Это ты у нас спасатель утопающих. А я не герой. Если он не съедет – уйду.

Хват Малиган насупился на пену облепившую лезвие бритвы, потом соскочил со своего возвышения и начал поспешно рыться в своих брючных карманах.

- Ату его!- взвопил он.

Подойдя к амбразуре, он залез рукой в нагрудный карман Стефена с пояснением:

- Одолжите в долг ваш носовик - бритву обтереть.

Стефен не шелохнулся, пока у него демонстративно—за уголок—извлекался замызганый скомканный носовичок.

Хват Малиган тщательно отер платком лезвие бритвы. Затем, изучающе обозрев ткань, изрек:

- Носовик барда. Цвет знамени нового искуcства наших ирландских поэтов: сопле-зеленый. Даже пробуждает вкусовые ощущения, точно?

Он вновь уселся на парапет, окидывая взглядом—из-под чуть всколыхивающихся прядей блеклодубных волос—дублинский залив.

- Боже,- смиренно произнес он.- Как же верно назвал Олджи море: серая нежная мать. Соплезеленое море. Море стягивающее мошонку. Epi oinopa ponton. Ах, Дедалуc. Этот язык древних греков. Надо б тебя поднатаскать. Ты должен читать их в оригинале. Thallatta. Ponton. Вот она – наша великая нежная мать. Ты только взгляни.

Стефен встал и прошел к парапету. Опершись, он посмотрел вниз на воду и на почтовый пароход, что выходил из гавани у Кингстона.

- Наша могучая мать,- проговорил Хват Малиган.

Он перевел взгляд своих огромных испытующих глаз с моря на лицо Стефена.

- Тетка считает, что ты убил свою мать,- сказал он.- Требует не водить с тобой знакомства.

- Ее и впрямь убили,- сумрачно ответил Стефен.

- Что тебе стоило, черт побери, встать на колени, Кинч? Раз умирающая попросила,- продолжил Хват Малиган.- Конечно, я и сам гипербореец. Но тут ведь родная мать, при последнем издыхании, просит встать на колени – помолиться за нее. А ты уперся и ни в какую. Сколько же в тебе злобищи...

Он осекся и вновь намылил щеки. Всепрощающая улыбка заиграла на его губах.

- Впрочем, вполне премилое млекопитающее,- бормотнул он себе.- Кинч – наимилейшее из всех млекопитающих.

Он умолк и продолжил бритье, внимательно и ровно, храня серьезное молчание.


стрелка вверхвверх-скок