автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 144                                 

Когда они ступали по толстому ковру, Хват Малиган прошептал, прикрываясь полями шляпы, Хейнсу:

- Брат Парнела. Там в углу.

Они выбрали столик у окна, напротив длиннолицего мужчины, борода и взгляд которого сосредоточенно свесились над шахматной доской.

- Этот?- спросил Хейнс, разворачиваясь на своем стуле.

- Да,- сказал Малиган.- Это Джон Говард, его брат, церемонимейстер нашего города.

Джон Говард Парнел тихонько перевёл белого слона и его серая кисть снова поднялась ко лбу, где и замерла.

Через мгновенье, из-под пальцев, глаза его взметнулись, сверкнув как у призрака, и вновь опали на ключевой угол.

- Я возьму mélange,- сказал Хейнс официантке. - Два mélange,- сказал Хват Малиган,- и принесите нам каких-нибудь булочек с маслом и пирожков.

Когда она отошла, он сообщил, смеясь.

- У нас это место называют Ч. Х. П., потому что пирожки у них чертовски хреновые. О, но ты пропустил Дедалуса о ГАМЛЕТЕ.

Хейнс раскрыл новокупленную книгу.

- Какая жалость,- сказал он.- Шекспир – страна обетованная всех утративших равновесие умов.

Одноногий моряк прорычал около № 14 по Нельсон-стрит.

- Англия ждет...

Алый жилет Мака Малигана игриво затрясся от его смеха.

- Ты бы его видел, когда равновесие утрачивает его тело. Я дал ему прозвище бродячий Aеngus.

- Не сомневаюсь, что у него есть какая-то idee-fixe,- сказал Хайнс задумчиво пощипывая свой подбородок большим и указательным пальцами.- Как раз раздумываю, что это могло бы быть. У людей такого толка всегда бывает.

Хват Малиган наклонился через стол осерьезнело.

- Ему сдвинули мозги,- сказал он,- видениями ада. И ему никак не удается уловить аттическую ноту. Ноту Суинберна, из всех поэтов, белая смерть и багровое рождение. В этом его трагедия. Ему никогда не стать поэтом. Радость творчества...

- Есть вечное наказание,- сказал Хейнс, кивая кратко.- Понятно. Сегодня утром я прощупал его насчёт веры. Заметно было, что у него что-то застряло в сознании. Это довольно интересно, потому что профессор Покорни в Вене делает интересные выводы на этот счёт.

Ожидавшие глаза Мака Малигана увидели официантку. Он помог ей разгрузить поднос.

- В ирландской мифологии ему не найти и намека на ад,- сказал Хейнс обставленный радостными блюдцами.- Там начисто отсутствует идея морали, понятия судьбы, воздаяния. Довольно странно, что у него именно эта навязчивая идея. Он что-нибудь писал для вашего движения?

Он утопил два куска сахара, ловко, плашмя, сквозь взбитые сливки. Хват Малиган располосовал исходящую паром булку и напластовал масло на её дымящийся мякуш. Изголодало откусил мягкий кусок.

- Десять лет,- сказал он, жуя и смеясь.- Он собирается написать что-то через десять лет.

- Срок довольно отдалённый,- сказал Хейнс, задумчиво приподымая свою ложечку.- И всё же я не удивлюсь, если он, таки, напишет.

От отведал ложечкой из сливок-вершков своей чашки.

- Это натуральные ирландские сливки, как я понимаю,- сказал он недоверчиво.- Не хочу чтоб меня провели.

Илия, лодoчка, лёгкий комканый клочок, плыл к востоку вдоль бортов кораблей и траулеров, среди архипелага бутылочных пробок, за новую Вепинг-стрит и за перевоз Бенсона, и мимо трехмачтовой шхуны РОЗЕВИН из Бриджвотера, с грузом кирпича.

* * *


стрелка вверхвверх-скок