автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 132                                 

Отец Конми, шагая, подумал о своей книжке БЫЛЫЕ ВРЕМЕНА В ОКРУГЕ и о книге, которую можно бы написать о домах иезуитов, и о Марии Рошфор, дочери лорда Молсворта, первой графине Белведера.

Равнодушная дама, уже не молодая, в одиноких прогулках вдоль берега Енельского озера, Мария, первая графиня Белведера, безразлично шагающая вечерами, не вздрагивая на всплески выдр. Кто бы дознался? Не ревнивый же лорд Бельведер, и не её духовник, утаи она признание в доконечной супружеской измене—eiaculatio seminis inter vas naturale—с братом её мужа? Сказала бы на исповеди полуправду, по женскому обыкновению, будто грех свершён не до конца. Знали б лишь Бог и она, да брат её мужа.

Отец Конми подумал о неудержимых инстинктах, необходимых, впрочем, для продолжения людского рода на земле, и о путях Господних, не схожих с путями нашими.

Ректор Джон Конми шагал и переносился в давно минувшие времена. Там он был человечен и чтим. Он хранил в уме секреты исповедей и улыбался улыбающимся благородным лицам в навощенных гостиных, с лепными гроздьями фруктов на потолках. И руки невесты и жениха, благородную с благородной, соединял, ладонью в ладонь, ректор Джон Конми.

Прелестный выдался денёк.

Распростёртое поле являло отцу Конми капустную ширь, раскланивалось перед ним раскидистыми нижнелистьями. Небо являло стадо облачков медленно бредущих по ветру. Moutonner, говорят французы. Уютный, благоустроенный мир.

Отец Конми, повторяя молитву, поглядывал на стадо барашковых облаков над Рэткофом. Его тонко-носочные щиколотки покалывала стерня клонговского поля. Он пошагивал там, читая по вечерам, и слышал крики играющих мальчишечьих команд, юные крики в вечерней тиши. Он был их ректором, правление его было кротким.

Отец Конми снял перчатки и вынул свою книжицу-часослов с красным обрезом.

Закладка слоной кости указала страницу.

Трёхчасовые. Их надо было прочесть перед ланчем. Но пришла леди Максвел.

Отец Конми прочёл украдкой Pater и Ave и перекрестил свою грудь. Deus in audiutorium.

Он спокойно шагал и читал трёхчасовые, шагая читал, пока не дошёл до Res и до Beati immaculati: Principium verborum tuorum veritas: in eternum omnia iudicia institicoe tuce.

Раскраснелый молодой человек вышел из проёма в изгороди, а вслед за ним вышла молодая женщина с пучком безудержно колеблющихся фиалок в руке. Молодой человек сдернул кепку: молодая женщина проворно склонилась и, аккуратненько, сняла со своей легкой юбки вцепившийся сучок.

Отец Конми благословил обоих сумрачно и перевернул тонкую страничку в своей книге. Sin: Principes persecuti sunt me gratis: et a verbis tuis formidavit cor meum.

* * *


стрелка вверхвверх-скок