автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 141                                 

Стефен Дедалус наблюдал через затянутое паутиной окно, как пальцы огранщика проверяют потускнелую от времени цепочку. Пыль затянула окно и полки витрины.

Пыль начернила корпящие пальцы с их ястребиными когтями. Пыль уснула на тусклых завитках бронзы и серебра, на гранях цинабарра, на рубинах, на чешуйтатых виннотемных камнях.

Все рождены в тёмной червивой земле, холодные отблески пламени, злобно, сверкание огней в темноте. Где падшие архангелы роняют звезды со своих лбов. Грязью облепленные хари, руки, вкапываются и вкапываются, стискивают и выдирают их.

Танцовщица в грязном полумраке, где дёсна обжигает чесноком. Моряк, ржавобородый, прихлёбывает из кружки ром пялясь на неё. Долгий, пресыщенный морем, безмолвный блуд. Она танцует, скачет, всколыхивая свои свиноподобные бёдра и ляжки, на широком брюхе приплясывает рубиновое яйцо.

Старик Рассел засаленным обрывком замши опять набодит блеск на драгоценном камне, оборачивает туда-сюда, отстранив до кончика своей моисеевой бороды.

Дедушка обезьян поедает взором похищенное сокровище.

А ты, выдирающий давние образы из кладбищенской земли! Мозгодёрные слова софистов: Антисфен. Список дурманных компонентов. Ориентальные бессмертные хлеба раскинувшиеся от вечности к вечности.

Пара старух, только что обмакнувшись в соленую купель моря, ковыляли через Ирланд-таун к Лондонскому мосту, одна с вываляным в песке зонтом, у другой акушерская сумка с одиннадцатью завернутыми моллюсками.

Урчанье прихлопывающих кожанных лент и гул динамо-машин электростанции понудили Стефена двинуться дальше. Несущие существа. Стоп! Биенье постоянно вне тебя и биенье постоянно внутри. Воспеваемое тобой твоё сердце. Я между ними. Где? Меж двух ревущих миров, что свиваются в круговерти, Я. Разбей их, один и оба. Но и я разобьюсь в ударе. Грянь в меня кто можешь. Блядун и скоторез, такими словами. Я сказал! Нет ещё пока. Оглянулся.

Да, сущая правда. Такой большущий, с чудесным боем, и чудно держит чудесное время. Ваша правда, сэр. В понедельнимк поутру, так оно и было, точь-в-точь.

Стефен шел вдоль Бедфорд-роу, рукоять ясенька прихлопывала по лопатке спины. В витрине Клохисси выцветший плакат 1860 года боксёрского поединка Хинан против Сайрса, привлёк его взгляд. Во все глаза глядят болельщики в квадратных шляпах, сгрудившись вокруг канатов приз-ринга. Тяжеловесы в лёгких трусиках предлагают один другому свои глыбастые кулаки.

Они тоже бьются: сердца героев.

Он развернулся и стал перед перекошенной книжной тележкой.

- Два пенса любая,- сказал торговец.- За шесть пенсов – четыре.

Мятые страницы. ИРЛАНДСКИЙ ПЧЕЛОВОД. ЖИЗНЬ И ЧУДОТВОРСТВА КЮРЕ ИЗ АРСА. КАРМАННЫЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО КИЛЛАРНИ.

Я мог бы встретит тут какую-нибудь из своих школьных наград. Stefano Dedalo alumno optimo, palmam ferenti.

Отец Конми, перечитав службы к коротким часам, шагал через угодья хуторка Донникарни, бормоча вечерние молитвы.

Обложка слишком хороша, пожалуй, что это? Восьмая и девятая книги Моисея. Тайны тайн. Печать царя Давида. Залистанные страницы: читаны перечитаны. Кто раскрывал их до меня? Как смягчить обветренную кожу рук. Рецепт уксуса из белого вина. Как добиться любви женщин. Как раз для меня. Трижды произнести такое заклинание, сцепив ладони:

- Se el yilo nebrakada femininum! Amor me solo! Sanktus Amen!

Кто это написал? Заклинания и заговоры благословеннейшего аббата Петера Саланка для всех истинно верующих. Ничуть не хуже чародейств любого другого аббата или шептуна Иоахима. Уймись, резвый плешивец, не то пошерстим твою шерсть.

- Что ты тут делаешь, Стефен?

Диллины вздёрнутые плечи и заношенное платье.

Захлопни книгу быстро. Не надо ей видеть.

- Ты-то что делаешь?- спросил Стефен.

Стюартово лицо несравненного Карла, тощие локоны спадают по сторонам. Оно мерцало, когда склонялась подбросить в огонь, изношенные башмаки. Я рассказывал ей о Париже. Потом лёжа в постели под старыми пальто, перебирала пальцами латунный браслет, талисман от Дэна Колли. Nebrakada femininum. -

Что это у тебя?- спросил Стефен.

- Я купила на другой тележке за пенни,- сказала Дилли, засмеявшись нервно.- Как она, годится?

Говорят у неё мои глаза. Таким меня видят другие? Быстрые, отдалённые и храбрые. Тень моего сознания.

Он взял из ее рук книжку без обложки. Французский для начинающих Шарнедаля.

- Зачем ты купила?- спросил он.- Учить французский?

Она кивнула, краснея, плотно сжав губы.

Не показывай удивления. Как должное.

- Держи,- сказал Стефен.- Вполне годится. Смотри только, чтоб Мэгги не снесла в ломбард. Мои-то, небось, уже все сплыли.

- Не все,- сказала Дилли.- Нам трудно приходилось.

Она тонет. Укусы. Спаси её. Укусы. Всё против нас. Она утопит и меня с собой, глаза и волосы. Тощие завитки водоросленных волос вокруг меня, моего сердца, моей души. Соленая зелёная смерть.

Мы.

Укусы недомыслия. Hедомыслие укусов.

Нищета! Нищета!

* * *


стрелка вверхвверх-скок