автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 111                                 

- Ты вздумал перечить традиции трёх столетий?- спросил въедливый голос Джона Эглинтона.- Уж её-то дух покоится беспробудно. Она умерла—для литературы по крайней мере—прежде, чем родилась.

- Она умерла,- парировал Стефен,- через шестьдесят семь лет после своего рождения. Она видела его приход и уход из мира. Она приняла его первые объятья. Вынашивала его детей и положила медяки ему на веки, чтоб не открылись, когда он вытянулся на смертном одре.

Смертный одр матери. Свеча. Занавешенное зеркало. Приведшая меня на этот свет лежит там, бронзововекая, под парой дешевых цветов Liliata rutilantum.

Я плакал водиночку.

Джон Эглинтон заглянул в спутанный светлячок своей лампы.

- Весь мир считает, что Шекспир совершил ошибку,- сказал он, - и выпутался самым скорым и наилучшим образом.

- Вздор!- отрубил Стефен.- Гений не делает ошибок. Его ошибки предумышлены, они – ворота к открытию.

Ворота к открытию отворились, впуская библиотекаря-квакера, чуть скрипученогого, лысого, ушастого и непременного.

- Мозгогрызка,- сказал Джон Элингтон сварливо,- не годится быть вратами к открытию. К какому стоящему открытию пришел Сократ через Ксантипу?

- К диалектике,- ответил Стефен,- а от своей матери-повитухи узнал как производить мысли на свет. Что он узнал от своей другой жены Мирты ( absit nomen!), ни одному мужчине, ни женщине уже не узнать. Но ни акушерская наука, ни лекции о правильном кормлении не уберегли его от архонтов Шинн Фейна с их кружкой болиголова.

- Но как же с Энн Хатевей?- забывчиво произнес тихий голос м-ра Беста,- мы, кажется, забыли про неё, как забыл и сам Шекспир.

Взгляд его перетёк с бороды призадумавшегося на череп придиры, напомнить, одернуть, хоть и по доброму, затем на лысорозовый квакерошар, невинный, но вредоносный.

- Мозги у неё были как отборное зерно,- сказал Стефен,- и память не праздная. Уложив воспоминания в дорожный узелок, он топал в Римвилль, насвистывая ОСТАВИЛ ДЕВУШКУ Я ДОМА. Не распорядись землетрясение, мы знали бы где поместить беднягу Уота, сидящего в его форме, лай гончих псов, проклёпанную узду и её синие окна. Памятка об этом всем—ВЕНЕРА И АДОНИС—разместилась в спальне любого из лондонских фонарей-любви. Назвать Катерину сварливой мозгогрызкой? Гортензио описывает её молодой и прекрасной. Выходит, у автора АНТОНИЯ И КЛЕОПАТРЫ, у этого пилигрима страсти, глаза были на затылке и он выбрал самую невзрачную деваху на всё графство себе в постель? Ладно: он бросил её и завоевал мир мужчин. Но его женщины-юноши это женщины юношей. Их образ жизни, мысли, речь на прокат от мужчин. И он ошибся в выборе? А мне сдается, что он не выбирал, а был выбран. Если охота, Анна знает подход. Ей-Бля, вина на ней. Она его сманила, сладкая в свои двадцать шесть. Сероглазая богиня, что нагинается над юным Адонисом, склоняется чтоб покорить, как пролог к вздымающемуся акту, это всё – наглорожая страдфордская стервоза, что валит в колосящемся поле любовника моложе, чем сама.

А моя очередь? Когда?

Приди!

- На поле ржи,- сказал м-р Бест радостно, светло, воздевая свой новый блокнот светло и радостно. И с блондинистым восторгом пробормотал для всех:

Средь колосьев ржи
С любавой паренек лежит

Париж: до лоска вылизаный лизун.


стрелка вверхвверх-скок