автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 113                                 

Лис Христос в кожаных штанах, беглец таящийся во мшистых развилках деревьев от улюлюканья и лая. Не путаясь с лисицами, водиночку избегает погони. Женщины, что он увлёк, кроткие люди, вавилонская шлюха, судейские дамы, быдловатые ковроткачихи. Лис и гуси. А в Новом Месте обвислое, охаянное тело, что было когда-то таким манящим, таким сладким, свежим, как циннамон, а теперь напрочь утратившее листву, нагое, трепещущее пред близящейся могилой, так и непрощённое.

- Да. Вы так думаете.

Дверь затворилась за ушедшим.

Остальным вдруг досталась скромная келья, остача тёплого и задумчивого воздуха.

Лампа весталки.

Здесь размышляет он о небывалом: что свершил бы в своей жизни Цезарь, поверь он предсказателю: что могло бы быть возможностью возможного, как возможного: неведомое: какое имя носил Ахиллес, живя среди женщин.

Вкруг меня мысли втиснутые в гробы. В футляры мумий, набальзамированные пряностями слов. Тот, бог библиотек, птицебожество, месяцевенчанный. И услышался мне голос того египетского первосвященика. В палатах каменных, с грудами глинописных книг.

Они недвижны тут. Когда-то метались в мозгах людей. Недвижны: но в них зуденье смерти, поведать мне на ухо слезливую историю, склонить, чтоб довершил их волю.

- Конечно,- раздумывал Джон Элингтон,- из всех великих людей он самый загадочный. Нам известно лишь, что он жил и страдал. Даже и того меньше. Кто-то другой продолжит наши изыски. Все прочее сокрыто мраком.

- Но ГАМЛЕТ это личное, не так ли?- взмолился м-р Бест.- Я имею ввиду, нечто вроде частных бумаг, знаете ли, из частной жизни. То есть – мне до лампочки, знаете ли, кого убили и кто виноват.

Он уложил девственный блокнот на край стола, вызывающе улыбаясь. Его частные бумаги в оригинале. Челн при бреге. Я в сан возведен. Окропи его елеем, послушник.

И молвил послушник Эглинтон:

- Я готов к пародоксам, после того, что передавал нам Малачи Малиган, но знай, если ты намерен поколебать мою убежденность, что Гамлет это Шекспир, то перед тобой крутая задача.

Соответствуй мне.

Стефен выстоял прицел неравных глаз круто взблескивающих под изморщиненым лбом. Василиск. E quando vede l'nomo l'atusco. Мессер Брунетто, благодарю тебя за это слово.

- Как все мы, вслед за Леди Мамой, ткём и распускаем наши тела,- сказал Стефен,- день за днем, пуская их молекулы челноком, туда-сюда, так и художник ткёт и распускает свой образ. И так же как родинка справа у меня на груди проступает всё там же, где и была при моем рождении—хоть тело мое время от времени сплеталось из новой пряжи—так же сквозь призрак неупокоенного отца проглядывает образ неживого сына. В наполненый миг воображения, когда по словам Шелли, сознание уподобляется затухающим углям. То, чем я был, становится тем, что я есть и чем, при возможности, могу стать. Так что в будущем, сестре прошлого, я могу увидеть себя каким сижу сейчас здесь, но отраженным в том, кем я к тому времени стану.

Драмонд из Хавсондерна подкинул тебе этот стиль.


стрелка вверхвверх-скок