автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 119                                 

Кур-ла-Райне. Encore vingt sous. Nous ferous de petites cochonneries. Minette? Tu veux?

- Вершки изысканного общества. И мать Вильяма Довенанта из Оксфорда, с её бокалом канарского за каждого кенара.

Хват Малиган, набожно устремив очи горе, вознес молитву.

- Всеблагая Маргарет Мария Всемдавательница!

- И дочка Генри шестиженца и прочие приятельницы-дамы из соседних гнёзд, как поёт джентельмен-поэт Лон Теннисон. Но все эти двадцать лет напролет чем, по-вашему, занималась бедняжка Пенелопа в Стратфорде за диагональными окошками?

Делай и делай. Дело свершено. По розарию на Феттер-лейн у Джеральда, цветочника, ступает он рыжеватоседоватый. Лазурный колокольчик под цвет ее вен. Он шагает. Одна жизнь – вся. Одно тело. Делай. Но делай. Вдали, где прёт убожеством и похотью, руки лапают белизну.

Хват Малиган стукнул по столу Джона Эглинтона, резко.

- Кого подозреваете?- потребовал он.

- Говорят, он отвергнутый любовник из сонетов. Отвергнутый раз, отвергнут и во второй. Но придворная шлюшка отвергла его ради лорда, ради его мой-дорогой-любимый.

Любовь не смеющая название вымолвить своё.

- Как англичанин, то есть,- Джон вклинил твердо Эглинтон,- не мог он лорда не любить.

Старая стена, по ней вдруг промелькивают ящерки. В Чарентоне я глазел на них.

- Похоже на то,- сказал Стефен,- раз уж он готов исполнять для него и безухих поочерёдных лоханок, священую услугу, исполняемую конюхом для жеребца. Возможно, как и Сократ, имел он мать-повитуху и мозгогрызку-жену. Но та, словоблудная стерва, постельной клятвы не нарушила. Две вещи изводят этого призрака: нарушенная клятва и тупорылый дуболом, которому привалила её склонность, брат почившего мужа. Сладенькая Энн, полагаю, горячих была кровей. Искусительница один раз станет ею и во второй.

Стефен смело обернулся на стуле.

- Бремя улик против вас, а не меня,- сказал он хмурясь.- Если вы отрицаете, что в пятой сцене Гамлета он заклеймил её позором, тогда скажите мне: отчего за все тридцать четыре года—со дня как она взяла его в мужья и до дня, когда она его похоронила—он ни разу не упомянул о ней? Все женщины в этом роду пережили и схоронили своих мужей: Мэри, её добряка Джона, Энн её дорогого бедного Виллика, когда он разбушевался и умер на её руках, бесясь, что приходится уходить первым, Джоан своих четырёх братьев, Юдифь, мужа и четырёх сыновей, Сюзан, также своего мужа, тогда как дочь Сюзан, Элизабет—используя выражение дедули—вторым обзавелась, прикончив первого.


стрелка вверхвверх-скок