автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 105                                 

- Хотите перейти улицу?- спросил м-р Цвейт.

Слепой не ответил. Его неподвижное лицо чуть нахмурилось. Он неопределённо повел головой.

- Это Доусон-стрит,- сказал м-р Цвейт,- напротив Молсвес-стрит. Хотите перейти? Улица свободна.

Тросточка дрожа потянулась влево. Взгляд м-ра Цвейта проследовал в том направлении и снова увидал фуру красильщика стоящую возле фирмы Дрего. Где я видел его намащеные волосы, как раз когда я. Лошадь понурилась. Возница в баре Джона Лонга. Утоляет жажду.

- Да, там фургон, но он не едет. Я переведу вас. Вам на Молсвес-стрит?

- Да,- ответил юноша.- Потом на Фредерик-стрит.

- Идёмте,- сказал м-р Цвейт.

Он легко коснулся тонкого локтя: затем взял податливо висящую руку, чтоб проводить вперед.

Что-нибудь сказать ему. Лучше без жалостливости. Они недоверчивы к тому, что им говорят. Что-нибудь ничего не значащее.

- Дождик так и не собрался.

Нет ответа.

На пиджаке пятна. Обливается, наверно, когда ест. На вкус, ему всё по-другому. Сначала приходится кормить с ложки. А рука как у ребёнка. У Милли была такая же. Чувствительная. Небось прикидывает по моей руке что я из себя. А имя у него есть? Фура. Проведём, чтоб тросточка не задела ногу лошади: дремлет, усталая кляча. Вот так. Прошли. Быка сзади: лошадь спереди.

- Спасибо, сэр.

Знает, что я мужчина, по голосу.

- Дальше найдёте? Первый поворот направо.

Слепой юноша постукал по бордюру и продолжил свой путь, приподымая тросочку, вновь ощупывая ею.

М-р Цвейт шел позади безглазых ног, грубокроенный костюм из твида в ёлочку. Бедный паренёк! Но удивительно, как он знал что там фура? Должно быть почувствовал. Возможно видят окружение в своем мозгу. Вроде чувства объёма. Вес. Если что-то переставить он бы почувствовал? Ощутил пустоту. Странное у него должно быть представление о Дублине, по которому ходит остукивая этак вот камни. А смог пройти как по ниточке без этой трости? Бескровное набожное лицо, как у приготовляющегося принять сан священика.

Пенроуз! Вот как звали того типа.

А посмотри чему только могут выучиться. Читать пальцами. Настраивать рояли. Или нас удивляет что у них вообще есть мозги. Отчего мы считаем калеку или горбуна умным, когда он говорит такое, что и мы могли бы сказать. Конечно, остальные чувства развитее. Вывязывают. Плетение корзинок. Но кто-то должен помогать. Корзинку для рукоделья можно б купить Молли на день рожденья. Терпеть не может шитья. Вдруг обидеться. Ещё о них говорят в кромешной тьме.

Обоняние тоже должно быть сильнее. Запахи со всех сторон смешиваются в кучу. От каждого из людей тоже. Потом весна, лето. Запахи. Вкусовые. Говорят, невозможно чувствовать вкус вина с закрытыми глазами, или если насморк. И ещё будто курить в темноте не дает удовольствия. И с женщиной, к примеру. Не видя, развратнее. Вон девица переходит у заведения Стюарта, нос задрала. Гляньте я какая. Всё при ней. И чтоб такое да не видеть. Какая-то форма в его внутреннем представлении. Нагота, тепло когда прикасается к ней. Должно быть почти видит линии, выпуклости. Например, положит руку ей на волосы. Они у нее, скажем, чёрные. Хорошо, скажем чёрные. Потом проводит по ее белой коже. Чувствует наверно перемену. Ощущение белого.


стрелка вверхвверх-скок