автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 102                                 

Его опущенные глаза проследили безмолвные извивы вен дубовой панели.

Красиво: эти изгибы, округлости, они привлекают. Пышнотелые богини, Венера, Юнона: мир восхищается округлостями. Можно посмотреть в музее библиотеки, расставлены в круглом зале нагими, богини. Способствует пищеварению. Им всё равно кто на них смотрит. Всё напоказ. Хранят молчание и не одернут типов вроде Флинна. Допустим, как с Пигмалионом и Галатеей, какие были её первые слова? Смертный! Знай своё место. Хлыщут нектар на пирах богов, золотые чаши, всё с амброзией. Не чета нашим шестипенсовым ланчам, вареная баранина, морковь да репа, бутылка на запивку. Нектар, наверно, будто пьёшь электричество: пища богов. Женщина с восхитительной фигурой, значит божественно сложена. Прелесть бессмертных. А мы запихиваем еду в одну дырку и вываливаем через ту что сзади: еда, лимфа, кровь, дерьмо, земля, еда: должны питаться, как двигателю горючее. А они без? Никогда не обращал внимания. Сегодня загляну. Хранитель не заметит. Уроню чего-нибудь, стану наклоняться и загляну есть ли у неё.

Капельно тихое извещение дошло из его мочевого пузыря - пойти сделать, или ещё подерж..? - таки надо. Человек так уж устроен, он осушил свой бокал до дна и пошёл, людям они тоже отдавались, ощутить по-человечьи, возлежали с любовниками людьми, юноша тешил её, во двор.

Когда стих звук его ботинок, Деви Бирн сказал из-за книги:

- А что он собственно такое? По страховой линии?

- Давно уже оставил,- сказал Носач Флинн.- Сейчас делает рекламу в НЕЗАВИСИМОМ.

- Обычно он неплохо выглядел,- сказал Деви Бирн.- У него что-то стряслось?

- Стряслось?- сказал Носач Флинн.- Не слыхал ничего такого? А с чего это?

- Я смотрю, траур на нём.

- Да, ну?- сказал Носач Флинн.- А ведь точно. И я ещё спросил как у него дома. Ей-Богу, правда ваша. На нём траурное.

- Я никогда не выспрашиваю,- сказал Деви Бирн, чуткий,- когда вижу, что джентельмен в горе. Зачем бередить боль.

- Но во всяком случае, это не жена,- сказал Носач Флинн.- Позавчера я его встретил на выходе из молочной ИРЛАНДСКАЯ ФЕРМА, жены Джона Нолана, на Генри-стрит, он нёс домой банку сливок для своей прекрасной половины. Неплохо она питается, надо сказать. Сдобная пышечка.

- Так он работает в НЕЗАВИСИМОМ?- сказал Деви Бирн.

Носач Флинн сморщил губы.

- Того, что ему перепадает от рекламы на сливки не хватит. Разве что на мясо.

- То есть, как это?- спросил Деви Бирн, отрываясь от своей книги.

Носач Флинн сделал быстролетные знаки в воздухе мелтешащими пальцами. Подмигнул.

- Он из этих,- сказал он.

- Да что вы говорите?- отозвался Деви Бирн.

- Вот то и говорю,- ответил Носач Флинн.- Древний вольный и славный орден. Свет, жизнь и любовь, ей-Богу. Они его подкармливают. Мне это говорил, ну,.. не скажу кто.

- Но правда ли?

- Очень даже отличный орден,- сказал Носач Флинн.- Подкатываются к тебе, когда дела твои совсем не в дугу. Я знаю одного, что хотел пролезть к ним, да только они до чёртиков недоверчивы. Ей-Богу, правильно делают, что не принимают женщин.

Деви Бирн улыбзевнукивнул, все сразу:

- Ииииихаааааааах!


стрелка вверхвверх-скок