автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 101                                 

Мягкий огонь вина затеплился в его жилах. Вот чего мне не хватало. Чувствовал себя совсем линялым. Глаза его без вожделенья осматривали полки жестянок, сардин, ярких клешней раков. Каких только диковин не едят люди. Нутро раковин, морских ежей, французы даже слизняков, вместо того чтоб наживить крючок удочки. Глупым рыбам и за тысячу лет не дошло. Рискованно брать в рот чего не знаешь. Ядовитые ягоды. Волчьи. Привыкли думать, что всё округлое – хорошее. Яркие цвета предостерегают. Один предупредил другого и так оно и пошло. Попробуй сперва на собаке. Влечет вид или запах. Соблазнительный плод. Шарики мороженого. Сливки. Инстинкт. Апельсиновые рощи например. Им нужно искуственное орошение. БЛЯЙБТРОЙШТРАССЕ. Да, но как же устрицы? Безобразны, как выхаркнутая слизь. Загаженые раковины. Кто про них разнюхал? Кормятся на отбросах, канализации. Устрицы с отмелей Фиц и Красная. Влияют на потенцию. Афродитичны. Ещё сегодня утром она была на Красной Банке. А мужской род у них есть? Устрица со своим устрицем. А есть ведь люди, которым нравится дичь с душком. Тушёный заяц. Делить шкуру непойманного. Китайцы едят яйца пятидесятилетней давности, сине-зелёные. Обед из тридцати блюд. Каждое из блюд безвредно, а внутри могут вступить в реакцию. Идея загадочного отравления. Кажется, это был герцог Леопольд? Нет. Да. Или кто-то из Габсбургов? Или кто там приноровился есть перхоть с собственной головы? Наша закуска самая дешёвая. Еще бы, аристократы. Потом другие подхватывают, чтоб по моде. Милли тоже муку с керосином. Сырая сдоба мне и самому нравится. Половину улова устриц сбрасывают обратно в море, чтоб держались в цене. Дешёвое. Никто не купит. Икра. Благородит. Рейнское в темных бутылках. Пышнопенное. Леди такая-то. Жемчуг на припудреной груди. Элита. Сливки сливок. Им и блюда нужны особые, чтоб прикидываться такими. Отшельник обуздывает порывы плоти тарелкой фасоли. Узнать друг друга немало вместе съесть. Королевская стерлядь. Главный шериф, Кефей, мясник, прямо с работы на пир с лесной дичью. Отослал ему полкоровы. Приготовление для званого ужина, что я однажды видел на кухне Управляющего Архивом. Шеф-повар в белой шапочке, как раввин. Чуть обжаренная утка. Кудрявая капустка a la ГЕРЦОГИНЯ ПАРМСКАЯ. Стоило б указывать в меню, чтоб знал что съел, слишком много приправ портят бульон. Сам знаю. Добавить супового концентрата Эдвардса. Гусь с начинкой для них нелепица. Раки любят вариться живьем. Попгобуйте кугопаточки, ггаф. Не прочь пристроиться официантом в шикарном отеле. Чаевые, вечерний костюм, полуобнаженные дамы. Позволите соблазнить вас на ещё один кусочек филе камбалы с лимоном, мисс Дюбэ? Да, валяйте. И ввалил. Скорее всего гугенотская фамилия. Помню одна мисс Дюбэ жила в Килинее. Дю, де, ла – французские. А на деле, небось, рыба как рыба, вроде той, с потрошения которой начал зарабатывать деньги старый Микки Хэнлон с Моор-стрит, не может поставить подпись на чеке, так кривит рот, будто пейзаж рисует. Мыыыйыкыл А Айкл Кы. Малограмотнее сапога, стоит пятьдесят тысяч фунтов.

Слипшись на стекле взжужжали две мухи, слепились.

Вино теплясь на его нёбе, оттягивало проглатывание. Раздавленные в винном прессе гроздья Бургундии. Жар солнца в них. Подобно тайному прикосновению, напоминающему о былом. Коснулось его чувств, увлажнило, напомнило. Укрылись под развесистыми папортниками на вершине Терна. Под нами залив дремотного неба. Ни звука. Небо. Залив лиловеет у головы Льва. Зелёный возле Драмлека. Ближе к Саттону желто-зелёный. Подводные поля, коричневатые отсветы водорослей, затонувших городов. Откинувшись на мой свернутый подушкой плащ, она разметала волосы, серьги, по росткам вереска, моя рука под её головой, ты меня всю разлохматишь. О чудо! Прохладно-мягкая от притираний её рука коснулась меня, приласкала: глаза обращены ко мне не отводит. Одурманеный лёг я на неё, полные губы приоткрылись, целую в рот, долго. Умгум. Она мягко протиснула мне в рот кусочек пирога с тмином, тёплый и жёваный. Противный мякиш перемятый её ртом, ставший сладко-кислым от её слюны. Восторг: я съел его: восторг. Юная жизнь подставляла мне губы, чуть выпятив. Мягкие тёплые, клейко-сладкие губы. А глаза – цветы, возьми-меня, полные желания глаза. Посыпались камешки. Она лежала не шевелясь. Коза. Никого. Между родендронов на верхушке Терна козочка смело похаживала, рассыпая свои катышки. Под навёсом из папортников она засмеялась, тепло и протяжно. Теряя голову, я лёг на неё, целовал глаза, губы, вытянутую шею, пульс, зрелые груди, что распирали блузку из монастырской кисеи, упругие соски торчком. Довёл её. Она меня поцеловала. Я её. Сдаваясь окончательно, она ерошила мне волосы. И целовала меня, целовала.

Меня. А теперь вот я.

Слипшись, взжужжали мухи.


стрелка вверхвверх-скок