автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Из прихожей я направлялся в ванную, помыть руки, а оттуда в гостиную – сказать всем «добрый вечер» и сесть за большой стол придвинутый к подоконнику. Посреди стола стоял телевизор, но на клеёнке оставалось достаточно места для тарелки, вилки и хлебницы, чтобы я поужинал. Экран я не загораживали и никому не мешал; разве что эстетически – демонстрацией своего жующего профиля рядом с телевизором.

Потом я относил посуду на кухню и мыл её, а заодно и ту, что осталась от обеда и общего ужина в этот день.

Мыть посуду я не стыдился даже когда на кухню заходил Ваня, Тонин муж. Наоборот, я был горд, что Гаина Михайловна мне доверяет, после пары придирчивых проверок качества результата на первых порах.

Посуду я мыл в большой миске, поставив её в раковину. Воду для мытья приходилось нагревать в чайнике на газовой плите, потому что в титане греть слишком долго и надо дрова приносить из подвала.

Цивилизация тогда ещё не докатилась до моющих средств с тому подобным, так что я использовал большой кусок марли, которую намыливал хозяйственным мылом.

Ну, а полоскал, конечно же, под краном. Всё по технологии, которую показала Гаина Михайловна. Мне даже нравилось мыть посуду, особенно в той части процесса, когда под чайником на плите газ шипит и горит синим пламенем...

Ещё мне доверяли выбивать ковёр с пола в гостиной. Он был очень потёртый, так что и бить не жалко. Иногда Ира выходила во двор, где я его мутузил, и говорила, что хватит уже, а то соседи по дому тоже ведь люди, и их уже жалко.

А Гаина Михайловна однажды сказала, что по методу моего выбивания сразу виден переводчик. Не представляю, где она встречала переводчиков выбивающих ковёр...

Иногда я и сам вызывался что-нибудь сделать.

Один раз Гаина Михайловна очень переживала, что её сын Игорь попал в Киеве в госпиталь по болезни, а она не может поехать и узнать как он там, и я предложил, что съезжу.

Игорь очень удивился и никак не мог поверить, что в Киеве у меня нет других целей кроме как навестить его. Четыре часа в электричке ради разговора с шурином, с которым не знаю о чём говорить. Если б я ему сказал, что у меня имелся, таки, свой интерес и за эти четыре часа я наконец-то прочитал «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева ему полегчало бы?

Потом пришлось долго отвечать тёще как выглядит её сын, а выглядел он вполне нормально, разве что малость на монаха смахивал, как и все остальные в том госпитале. Им там выдавали длинные синие халаты, а фуражки оставляли владельцам; дивное вышло сочетание в одежде, особенно если смотреть как пара пациентов гуляет вдоль аллеи: синие рясы, а надо лбами нимбы цвета хаки. Древний славный орден: монахи-фуражканцы...

Но наибольшее доверие мне оказали при покраске полов квартиры красной краской. Не в один присест, конечно, потому что и во время ремонта где-то надо жить. Так, за пару приездов. А кухню и прихожую Иван Алексеевич красил в моё отсутствие.

Он мне очень помог, когда я решил сделать книжные полки в виде широкой этажерки, которая полностью бы разбиралась. Для нашей будущей семейной библиотеки, в которой уже собрались десять томов Словаря Украинской Мовы. Его продавали только подписчикам, но многие вскоре передумали и магазин выставлял тома отказников на продажу. А на четырёхтомник Квитки-Основьяненко я успел подписаться. Кроме того имелись книги на английском и всякий разнобой из книжных магазинов.

В СМП-615 подходящего материала для полок не оказалось и тогда я попросил тестя, чтоб в мастерской его хлебокомбината мне прострогали рейки по списку с размерами. Он когда привёз их в связке и поставил в прихожей, то начал мне доказывать, что ничего не выйдет; потом ещё и Иру позвал, говорит:

— Сама посмотри – разве из такого полки получатся?

Действительно, они казались слишком тонкими, но, прежде чем дать заказ, я долго обдумывал, чтоб полки получились лёгкими и прочными. Те заготовки я, конечно, отвёз на Декабристов 13 – в Нежине нет ни условий, ни инструмента для такой работы.

И когда я нарезал шипы на рейках, выдолбил гнёзда и посадил на казеиновый клей, а потом ещё прошкурил и лаком покрыл, то полки даже моему отцу понравились.

Вот только Ира, когда в Конотоп приезжала никак не отреагировала – ну, полки, Ну, и что? В мебельном магазине покруче продаются.

А Иван Алексеевич не виноват, что ошибся в прогнозах – ему, наверно, рабочий в той строгальной мастерской сказал, что невозможно из такого полки делать, вот он и начал повторять...

Но потом мой маршрут в доме родителей Иры стал ещё короче, после того, как один раз тесть мне долго не открывал и, уже заходя в в прихожую, я услышал шум скандала; в семьях они случаются. Вон Ваня на повышенных тонах звучит в гостиной; Тоня с заплаканным лицом промелькнула на кухню и обратно; ещё голоса вмешиваются. Ира выглянула из-за двери:

— Я хлеб поставила, остальное сам положи.

И – скрылась, пререкаться с Ваней дальше.

По случаю моего появления, театр боевых действий был передвинут в спальню Тониной семьи. Из гостиной слышно было, что Ваня там в углу занял круговую оборону, а тёща, тесть и золовка, то по отдельности, то хором выкрикивают ему у кого что наболело. К содержанию я не прислушивался, но различил, что Ваня отвечает короткими очередями, по-бандеровски. Они берегут патроны.

Иногда атакующие выбегали в гостиную, чтобы вспомнить чего ещё осталось недовысказанным, и снова ринуться в гущу боя. За исключением Тони, которая спальню не покидала, а монотонно долбила там своё одно и то же. Я хоть туда не заглядывал, но всё ведь и так понятно: семейные скандалы не блещут разнообразием диспозиций.

И всё это бурлило на фоне воплей бунтующих дехкан в Центральной Азии, потому что по телевизору шёл сериал «Человек меняет кожу», где они метались от одного края экрана к другому. Отсюда и голоса. Потом они настолько обнаглели, что выскочили из телевизора и продолжили свою беготню по клеёнке стола. Воспользовались моментом, пока зрители отвлеклись на личные разборки в спальне.

Но мне-то известно, что от этого телевизора чего угодно можно ожидать. Однажды в воскресенье тёща приготовила суп из голой кости и мою тарелку рядом с ним поставила, а там тогда какой-то мафиозный клан заставил судью с собой покончить. Вот он пулю себе в висок пустил и мозги мне прямо в тарелку – плюх!

А тёща рядом стоит для контроля –  насколько правильно я проявляю уважение к её стряпне. Куда денешься? Пришлось хлебать с пылу, с жару...

Но никто не уйдёт от справедливого возмездия и теперь, безнаказанно пользуясь моментом, что мы с телевизором один на один, я его гада—щёлк!—и на другой канал. Оказалось самое оно – скрипичный квартет камерной музыки.

Но тут тесть из спальни выскочил на подзарядку. И чует – что-то оно его не стимулирует, как ожидалось. Ему не сразу дошло, что это виолончель. Но причём виолончель к Центральной Азии?

А когда понял – на прежний канал перебросил. Дехкане ему оттуда дружным хором:

— Ала-ла-а!!!

Он вдохнул, как живящий глоток, и—с пополненным боезапасом—снова двинул в спальню...


стрелка вверхвверх-скок