автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Он отвёл нас на свою квартиру, которую снимал в частном доме вместе с Петюней Рафаловским, где я и расписал с ними «пулю». Потом они вышли провожать нас с Ирой.

На узком тротуаре идти получалось лишь по-двое. Ира и Двойка шли впереди – он в длинном кожухе и мохнатой шапке-малахай казался медведем рядом с нею в пальто прямого кроя и круглой вязанной шапочке, а мне пришлось идти с Петюней сзади.

Поддерживать с ним разговор казалось выше моих сил, мне было нестерпимо горько, что не со мной она идёт, но что мне оставалось делать – устроить сцену? Оттаскивать Иру от Двойки? А кто я такой? Потоптанный стадом Ахуля в демисезонном пальто от Алёши Очерета. Не каждая позарится на такого, пусть даже она тебе и жена.

Побоище на площади не оставило мне особых повреждений, но каждый шаг бок о бок с Петюней отдавался нестерпимой болью. Он и Двойка проводили нас до площади, а потом и до моста через Остёр, где мы всё-таки смогли расстаться.

На прощанье Двойка, часто затягиваясь сигаретой и пряча от меня свой взгляд, поведал каким образом недавно поимел одну из своих биофачных прошмандовок, которая вцепилась ногами ему за пояс, а он таскал её по комнате, ухватив руками за титьки.

Меня буквально оглушила эта самореклама самца-победителя. Таким бы я не стал делиться даже при его прошмандовках. Полный мудак...

Когда мы с Ирой шли вдоль Красных партизан, она не держалась за мою руку и всё больше отмалчивалась. Пришлось и мне заткнуться. Вот и извиняйся перед незнакомками после этого...

И всё же руководство СМП-615 изыскало способ сгладить, хотя бы отчасти, факт наличия в нём каменщика с высшим образованием. Меня назначили в заседатели товарищеского суда.

Такой суд рассматривает правонарушения не входящие в свод статей уголовного кодекса, или же предусмотренные там, но не слишком тяжко наказуемые, если хулиганство, то мелкое, а кража, опять-таки, по мелочам. Товарищеский суд это скорее мера морального воздействия, чем сурового воздаяния по всей строгости закона.

Должность заседателя не оплачивается и она выборная. Однако, не всегда удаётся провести чёткую грань между избранием и назначением. Когда на профсоюзном собрании звучит вопрос «кто за?», то для присутствующих это не вопрос, а просто сигнал поднять руку. Классический пример вторичного рефлекса, не хуже, чем у собаки Павлова.

Точно такая же рефлексология и на комсомольских собраниях. Правда, в СМП-615, за мою бытность там, проводилось только одно комсомольское собрание, да и то по причине приезда проверяющего из горкома комсомола.

Вряд ли он сам туда стремился, скорее всего был послан посмотреть каким ключом бьёт задорная молодая жизнь строителей в возрасте до 28 лет. Проверяющего настолько удручило полное отсутствие какой-либо полемики по самым актуальным и животрепещущим вопросам современности, что под конец катастрофически скоропостижно катящегося к своему завершению собрания, он обратился к нему на повышенных тонах:

— Да что ж вы такие пассивные?

Тут уж собравшиеся просто-напросто не знали что делать со своими руками, так что мне пришлось встать с места и обуздать его эмоции риторическим вопросом:

— А кого, позвольте поинтересоваться, начнут вести активные, если пассивных не останется?

Всё-таки диплом обязывает к определённой линии поведения. Проверяющий не был достаточно подкован для подобной риторики и собрание благополучно закрылось...

В общем, руководство решило, что оно проявит дань уважения системе высшего образования нашей страны, если они меня воткнут, как носителя диплома о таком образовании, заседателем в товарищеский суд, где, помимо председателя, таких требуется два, сроком на один год – до следующего отчётно-выборного профсоюзного собрания.

Следует признать, что должность заседателя выявила во мне латентного тирана, ратующего за крайне драконовские меры пресечения.

Так, например, для штукатурши Трепетилихи я потребовал месяц одиночных (sic!) исправительных работ в производственном корпусе на территории базы СМП-615. Тогда как для неё и день, считай, пропал, если за одну рабочую смену (плюс время на проезд в автобусе от вокзала и обратно) она не забалакает до комы двоих-троих коллег как минимум!

Конечно, от производственного корпуса до сторожки у ворот всего 200 метров. В сторожке днём сидит Свайциха и у той тоже язык кошками не обволóчен, однако, суд не внял мне и вынес приговор снять Трепетилиху с должности бригадира штукатуров сроком на три месяца, что срезáло её зарплату на десять рублей в каждый месяц наказания. И это она ещё дёшево отделалась, поскольку её правонарушение могло иметь политический резонанс.

Судебное разбирательство выяснило, что дело было так:

Трепетилиха высунулась из окна 110-квартирного, где уже шли отделочные работы и увидела, как работница бухгалтерии СМП-615 идёт домой. Ну, а почему не идти? Живёт она На Семи Ветрах – идти не далеко, а время уже полпятого.

Ошибка бухгалтерши заключалась в том, что эта дура ответила на вопрос свесившейся из окна Трепетилихи:

— А шо ты там ото несёшь?

— Рыбу.

Слово «рыба» послужило детонатором. Трепетилиха всколонтырилась, собрала баб своей бригады и, с протяжными интонациями, оповестила их о несправедливом распределении жизненных благ, несмотря на эпоху развитóго социализма.

— Они в конторе там сидят! В добре, в тепле! У каждой сучки нагреватель под сракой! А мы тут на холоде загибаемся! А рыбу – им?!! Всё, бабоньки, собирайте мастерки и тёрки! Да ещё нагло так: «рыбу я несу!» А  у нас что? Семей нету?!

Дело в том, что наш автобус-«чаечка» иногда привозил продукты от ОРСа. Однажды, свежие булочки на 110-квартирный, а в другой раз, но уже на 100-квартирный, минеральную воду в бутылках по 0,5 литра.

Что и когда возилось в административно-бытовой корпус СМП-615 мне неизвестно, но и на следующее утро бабы бригады Трепетилихи тоже не работали, а это, как ни крути – забастовка.

Не знаю рыбу им подвезли, или другой эквивалент, но отделочные работы продолжились, а Трепетилиха пошла под суд...Наш, товарищеский.

Не отреагировать на факт простоя с политическим оттенком руководство не могло, тем более, что заместитель главного технолога носил галстук с изображением серпа и молота. А это о многом говорит.

Да, на моём шарфике тоже красовался Кремль поверх пяти олимпийских колец и надпись «Москва-80», но мне выбирать было не из чего; тогда как расцветки галстуков в Универмаге дефицитом не страдали – имелись там и клетчатые, и полосатые, и даже в горошек.

По зрелом размышлении, мне кажется, что отклонив моё предложение о переводе Трепетилихи на базу, народный суд принял мудрое решение. Держать её там равносильно игре с огнём на пороховой бочке. Не приведи, господи, чего-то там бы завезли, а ей не досталось – она б и базу разнесла б.

«Есть женщины в русских селеньях...

Без ложной скромности отмечу, что в сёлах конотопского района есть бабы и покруче, чей потенциал поддаётся измерению лишь  в мегатоннах, а то и по шкале Рихтера.

— Тю! Шо за народ пошёл! Навалились всем селом! Еле-еле одгавкалась...

Сварщика Володю Шевцова я вообще предлагал отправить в ссылку.

Очень профессиональный сварщик, двадцать лет проработал на заводе КЭМЗ, и чувствовалась в нём какая-то наследственная интеллигентность. Может потому-то он и спивался.

При взгляде на его тронутые сединой кудри, у меня, почему-то, всплывали ассоциации с городом на Неве. Такой вот какой-то флёр интеллигентный у Володи... что-то от белых ночей... петергофских фонтанов...

Но чемергéсил он по чёрному, особенно с получки.

На заседании суда председатель так и заявил:

— На вокзале после работы сходим, так Володя, пока до первого светофора дойдёт – уже готовый.

Ну, это он снаивничал: от вокзала до светофора на Переезде – два гастронома, не считая павильона «Встреча».

Вот тогда-то я и предложил отправить Володю в ссылку. Депортировать в какую-нибудь сельскую местность, где светофоры не висят и не дают, своим сатанинским подмигиванием, Володе повода напиться до упаду.

Суд отклонил подобную бесчеловечность, а сам Володя на меня обиделся, хотя виду не подавал. А жаль, он так интеллигентно матерился:

— Идите Вас на хуй, пожалуйста.

Так и веет набережными культурной столицы...

стрелка вверхвверх-скок