автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

самое-пресамое
финальное произведение

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   





Смонтированный в папке сборник рассказов отлично разместился в симпатичном целлофановом пакете и я повёз его—трубите фанфары! литавры гремите!—в стольный град Киев, в книжное издательство «Днiпро».

В первом кабинете, где я гордо объявил, что тут, вот, у меня сборник переведённых рассказов В. С. Моэма, улыбчивый молодой человек ответил, что по Моэму он не специалист и нужный мне сотрудник сидит через два кабинета по коридору, может быть, проводить?

С не меньшей благовоспитанностью я отвечал, что, по-моему, и сам найду, спасибо.

В кабинете по указанному адресу сидел полноватый, но тоже молодой человек и с отвращением смотрел на кучку машинописных страниц в фиолетовой картонной папке развязно раскинувшей свои белые шнурочки-завязочки поверх его стола.

От Моэма он не открещивался и тогда я вынул и водрузил перед ним увесистый том в серой пластиковой обложке.

Он нехотя открыл, глянул на название первого рассказа—«Дождь»—испуганно оглянулся на окно и спросил кем я послан.

Я обомлел и начал лихорадочно догадываться: так значит, сюда нельзя от самого себя! Такие номера тут не проходят. Надо чтоб меня прислал герцог ***, тогда приёмщик поймёт чей я вассал, сопоставит удельный вес герцога*** со своим сюзереном – маркизом ***, чтобы знать как со мной обходиться. Последует удостоверительный звонок по телефону и тогда уже станет окончательно ясно куда сунуть страницы печатного текста оказавшиеся у него на столе.

Но куда, при такой системе, независимому копьеносцу податься?!

Он, на всякий случай, ещё раз раскрыл том, где-то посередине, и тут же захлопнул.

— Я просто посыльный,– ответил я.– Меня попросили отнести в ваше издательство, вот я и принёс.

— Кто?

Я открыл обложку и показал квадратик бумаги приклеенный к ней с изнанки, где, на всякий, значился мой конотопский адрес.

— Вот этот мой друг,– сказал я.

Должностным лицам говорить с посыльными гонцами не по рангу, тем более даже не от какого-нибудь занюханного маркграфа, а просто из Конотопа.

Мы холодно простились и я ушёл.

На следующий вечер в Конотопе, на улице Декабристов 13, меня, после работы, ждала на полках этажерки бандероль в жёсткой горчично-коричневой бумаге почтовых отправлений.

Вскрывать бандероль у меня не было причин. Зачем?

По размерам и знакомому весу я и не глядя знал чтó там внутри.

Годовой отчёт за минувшие шесть лет моей жизни – 472 машинописные страницы, 35 рассказов Вильяма Сомерсета Моэма в переводе на украинский язык.

Странно как она вообще не была доставлена в Конотоп раньше моего возвращения из Киева.

И не менее странно, что эта нераспечатанная бандероль с непрочитанными рассказами оставила меня таким отморожено безразличным.

(...ну, что ж, выходит, эти шесть лет не вписываются в феодально разгрáфленную систему книгоиздательского дела.

— Кто вас прислал в нашу квадратно-гнездовую реальность?

— Ах, простите, я постучал не в ту дверь...)

«Прощайте, пэры и пэрухи, сэры и сэрухи!»,– как говаривал мой дядя Вадя, большой знаток вассальной зависимости из учебника средних веков...

~ ~ ~


стрелка вверхвверх-скок