автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 26                                

Он остановился. Я пропустил место, где нужно сворачивать к дому тетки. Значит не пойду к ним? Похоже, нет. Вокруг никого. Он повернул к северу и пересек плотный песок в направлении Голубятни.

- Qui vous a mis dans cette fichue position?

- C'est te pigeon, Joseph.

Патрис приехал на родину в отпуск, прихлебывал со мной теплое молоко в баре МакМаона. Сын дикого гуся, эмигранта, парижского Кевина Эгана. Мой папа птичка, прихлебывал lait chaud молодым розовым языком, пухленькое кроличье личико. Хлебай, lapin. Надеется выиграть в gros lots. О природе женщин читал у Мишле. Но обещался прислать мне ЖИЗНЬ ХРИСТА Лео Таксиля. Одолжил приятелю.

- C'est tordant, vous saves. Moi je suis socialiste. Je ne crois pas en l'existence de Dieu. Fant pas le dire a mon pere.

- Il croit?

- Mon pere, oui.

Хлюссь. Прихлебывает. Моя парижская шляпа. Боже, всего-то и делов – нарядить персонаж. Хочу лиловые перчатки. Ты ведь, вроде, был студентом? Студентом чего, скажи ради дьявола. Фихибла. Ф.Х.Б.—усекаешь?—физики, химии и биологии. Ага, вон оно что. Лопал свои грошовые mon en civet, египетскую усладу, меж зычно отрыгивающих извозчиков. А ну-ка, выговори, да повальяжнее: живя в Париже, на бульваре Миче, я обычно. Да, обычно носил при себе проштампованные билетики, чтоб можно было доказать алиби, если тебя схватят, обвиняя в каком-нибудь убийстве. Правосудие. Вечером 17 февраля 1904 года подозреваемого видели два свидетеля. Это другой совершил: мое другое я. Шляпа, галстук, пальто, нос - опознаны. Oui, c'est moi. Ты, похоже, малость порезвился?

А до чего ж величаво вышагивал. На кого это ты старался походить походкой? Забыл: лишенный. С извещением на перевод от матери, восемь шилингов, хряск дверей почты, что захлопнул перед твоим носом служитель. От голода аж зубы свело. Encore deux minutes. Да посмотрите ж на часы. Мне надо. Ferme. Пес наемный! стреляю разрывными из дробовика, чтоб его в клочья к чертям собачьим, по стенам клочья человечьи—брызгами пуговицы-медяшки—но клочья все – схрррляп! – и сошлепнулись обратно все на место. Нигде не болит? О, все в порядке. Обмен рукопожатиями. Вы ж меня понимаете, да? О, все в полном. Пожатие обмена. О, все в полнейшем порядке.

Тебя тянуло творить чудеса, не правда ли? Миссионером в Европу, подобно пламенному Колумбаносу. Фиакр и Скотус, сидя на табуреточках в небесах, аж расплескали из своих бокалов, латиногромохохоча: Euge! Euge! Притворно лопотал на ломаном английском, волоча свой чемодан—носильщику, ведь, три пенса—по осклизлой пристани в Ньюхевене. Comment? Изрядную ж добычу ты приволок с собою; Le Tutu, пять затрепанных номеров Pantalon Blanc et Culotte Rouge, голубую французскую телеграмму, курьез для обозрения.

- Мать умирает выезжай домой отец.

Тетка считает ты убил свою мать. Она требует.

За здравие пью малигановой тети,
На то есть причина, друзья,
У ней все пристойно. Хотите – проверьте:
Бульвар Ол-Райт, дом семь-А.


стрелка вверхвверх-скок