автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 222                                 

Но он отвечал весьма складно, что истинное состояние дел начисто противоположно их домыслам, ибо он вечный сын и девственик вовеки веков. На что веселие их взбурлило ещё более, и они представили, как на театре, курьезный обряд его брачевания с показом обезодеждения и обесцветоченья девиц, по обряду священиков Мадагаскар-острова, где молодая обряжена в белое с шафрановым, жених же в белом и торчащем, с непременным возжиганием нарда и свечей на ложе молодых, а священослужители при том распевают славословия и гимн Ut novetur sexus omnis corporis mysterium, покуда он её на нём обездевственивает. На это он выдал им пленительную плевственную оду, творение утончённейших поэтов—мастера Джона Мандона и мастера Френсиса Маймонта из ДЕВИЧЬЕЙ ТРАГЕДИИ—писанное для подобного же сочленения любящих: В КРОВАТЬ, В КРОВАТЬ шло в ней как бы припевом исполняемым с аккомпаниебельной слаженностью на целколомчелях. Изысканно сладостная и нежнейше прельстительная эпиталама для юных любвевкушателей, вводимых нимфосвитой с благоухающими факелками на квадропедный просцениум для бракосоития. "Они сочно сочетались,"- сказал мастер Диксон, взвеселясь,- "но слышь-ко, юный сэр, лучше б им прозываться Манда и Мамонт – из подобного совокупления воистину многое может выйти." Молодой Стефен на то ответил, что и впрямь, насколько помнится, у них было одно мнение на двоих и одна шлюха для перемены в восторгах сладострастья, ибо жизнь бурлила весьма высоко в те дни, и обычай страны снисходил к таковому. Не сыскать, продолжал он, более великой любви, нежели в друге, который подкладывает жену свою другу своему. Пойди-ка отмочи такое ж, ибо так—или в таком роде—говорил Заратустра, когдатошний лектор французской литературы на жалованьи от короны в университете Оксхвоста, и не родился еще человек, коему бы с большим вниманием внимало бы человечество. Нелегко ввести чужака в свою башню, зато у тебя будет лучшая из подержаных кроватей. Orate, fratres pro memetipso. И всем миром да скажут, Аминь. Вспомни, Эрин, твои поколения и дни былые, как ты тихо сидела подле меня и моего слова, но привела чужака к моим вратам, вершить прелюбодейство у меня на глазах и жиреть и брыкаться как валаамица. Так-то согрешила ты против света и сделала меня, твоего господина, рабом прислужников. Воротись, воротись клан Милли: не забывай меня О, Майлесин. Почему ты свершила эту мерзость мне и отшвырнула меня ради ради торговца корешками ялапы, и отринула меня к романцам, и индийцам с тёмной речью, с коими же дочери твои возлежали прельстительно. Зри же теперь вперед, народ мой, на землю обетованную, воззри с Хореба и с Нибо, и с Пиего, и с Хеттенских Рогов на землю, где текут молочные и денежные реки. Но меня ты вспоила молоком горечи: и поцелуем пепла коснулась ты уст моих. Эта мгла внутренняя (рёк он далее) не просветилась вразумлениями греко-семидесяти ветхих заветов, ни возвещением с небес Востока тому, кто взломал врата адовы, побывав во тьме запредельной. Свыкание снижает ужасание (как говорил Туллий о любезных ему стоиках), и Гамлет, отец его, являет принца без наименьшей искорки зажигательности. Дохляк-аморфник в полдень жизни это ж просто чума египетская и наиподходящие ubi и quomodo для ему подобных – сумрак предрождения и посткончины. И поскольку концы и пределы всех вещей определяются—в некотором смысле и мере—их зачатием и происхождением, то многосложное соответствие вызывающее послеродовой рост, состоящий из регрессивных метаморфоз последущего уменьшения и снижения, что приведёт к финалу, согласно с природой, ибо таково оно наше субсолнечное существование. Пожилые сестры втаскивают нас в жизнь: мы орём, тучнеем: резвеем, вклиниваемся, сщепляемся, отваливаемся, ссыхаемся, умираем: над нами, мертвыми, они склоняютя. Сперва спасение от вод старого Нила, меж камышей в ложе из плетеного ивняка: под конец расселина в горе, укромная могила, где слышны лишь рыки горных барсов и опоссумов. И поскольку ни один человек не знает ни гдешность своего захоронения, ни к каким оно приведёт процессам, ни того Тофет ли ему назначен, или Эдемвиль, подобным образом же всё сокрыто, когда оглянулись бы мы из тех сфер удаленности на чтотность нашей ктотности в достигнутой гдетности.

На что Резвец Кастелло завел было Etienn chanson, но он воззвал к ним вопленно: - Внемлите: мудрость воздвигла себе дом, этот обширный величавый давновзведеный склеп, кристальный дворец Творца, где всё с иголочки, пенни тому кто найдет хоть пятнышко.

Воззри на дом что мастер Джек возвёл,
Полны в нем закрома, обилен стол,
Там, где когда-то Джек вбил первый кол.

Диким откликом грянул тут гром на дворе. Гулко грохнул осерчавший Тор: ужас вселяющий млатометатель. Бушующий шквал понудил смолкнуть его сердце. И мастер Линч призвал его поосторожней ёрничать и умоблудствовать, эвон, и боги уж гневаются на адское его суесловие и поганство. И он, досель заносчиво отважный, вдруг побледнел восковно и приметно съёжился, а тон его бахвальский разом сник и сердце встрепетало в грудной клети – до того поразил его рокот грозы.

Вот ужо понасмешничали и понашутились, и Резвец Костелло вновь подналёг на свой эль, на что мастер Лениен поклялся не отставать, что и исполнил – слово с делом у него не расходится. Но хвастунишка выкрикнул, что Ничейпапа порядком нахлестался, а ему тоже всё едино и он, не отставая, последует Его примеру. Но то было лишь уловкой, чтоб сокрыть своё отчаянье да гнетущий страх под сводами зала Рогена. Он и впрямь выпил залпом - поддать себе смелости, ибо громыхало протяжно-рокочуще по всем небесам, так что мастер Медден, бывший набожным в какие-то моменты, пхнул его в бок под этот грохот рока, а мастер Цвейт, одесную от бахвала, обратил к нему увещевательное слово – усыпить тяжкий испуг, объявив, что он слышит ни что иное, как громкий шум, разряд флюида из грозовой тучи, а вот и ещё разок, но всё это в порядке вещей природных феноменов.


стрелка вверхвверх-скок