автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 221                                 

Но сэр Леопольд внимал с кручиной его слову, ибо и дотоле всё печалился ужасовселяющим вопленным криком женщин в их страде, да к тому ж в думах об своей милостивой леди Марион, что родила ему одним-единого младенца мужеска пола, а тот на одиннадцатом дне жизни помре и несть кудесника могуща спасти от столь мрачной судьбины. И невиданно уязвилась она сердцем через таково злоключение, а к похоронам сработала добрый жилет ему—цветочку паствы—из шерсти агнца, не то ж совсем пропадёт и закоченеет он там лежачи (ибо сталось это посеред зимы): и ныне не имел сэр Леопольд от плоти своей мужеска дитя-наследника и взглядывал на сына друга своего, и кручинился о своём минулом счастии, и скорбел он, что не дадено ему сына благородного духом (ибо все говорили о его гожем сложении), так же кручинился он—не меньшей мерою—о юном Стефене, ибо тот жил буйственно средь эдакого отребья и губил имение свое с блядьми.

О сей как раз час юный Стефен наполнил все, кои стояли порожни, чаши – так что едва не досталось и уклончивейшему, кабы не отгородился от ему приуготовляемой толики, в чём он упорствовал с допрежним старанием, Стефен же возгласил себя самочинным священослужителем, дающим им залог воплощенного Христа, который в его толковании есть Гвалт. "Так отопьём",- глаголил он,- "из чары сей и выхлещем это винище, оно суть не часть плоти моей, но души моей воплощенье. Отриньте хлеба кус для тех, кто живет хлебом единым. И да не убоитесь же ани найменьших потреб, ибо сила его утешительнее, чем огорчение горестями. Воззрите все!" И он показал им блескосяйные монеты, в доказательство, и златочеканщиков бумаги, стоимостью в два фунта и девятнадцать шилингов, воздаяние за сложенную им песнь. Все они восхитились зрелищем упомянутого богатства в столь многоценной казне воочию перед собою. Его же слово было таковым:

Внемлите, о человеки, объедки времен, кои составляют постройки вечности. Что сие означает? Ветр желаний колышет терновник, но тот затем, из куста колючего, преобращается в розу на распятии времени. Истинно говорю вам. В лоне женщины слово становится плотью, но в духе творящего вся плоть преходящая становится словом неподвластным гниению. Се есть второтворение. Omnis caro ad te venient. Веруем в жизнетворное имя её, испустившей в путь нашего Откупителя, Целителя и Пасителя, имя матери нашей мочной, досточтимейшей матери, ибо—по складному речению Бернардуса—обрела она omnipotentiam deiparde supplicem, себто, ведайте, всемогущее заступничество, ибо она суть вторая Ева; и она даровала нам спасение, тако речёт и Августин, егда же оная, прапрароженица, с которой нас увязывает последовательная перекрестносвитость пуповин, продала нас всех, в семени, на корню и в поколениях, за грошовое яблочко-дичку. Но вот что суть. Либо она познала его, я говорю о второй, и состоялось лишь создание ее создания, vergine madre figlia di tuo figlio, либо она его не познала и потому пребывает в одном отречении, или неведении, с Петром Рыбником, который живет в доме, который построил Джек и с Иосифом Столяром, покровителем счастливого конца всех несчастливых браков, parce que M. Leo Taxil nous a dit que qui l'aviet mise dans ette fishue position c'etat le sacre pigeon, ventre de Dieu! Entweder транссубстанциальность oder сосубстанциальность, но никак не подсубстанциальность. (И тут все взвопили, по причине столь едкого слова.) Беременность без радостей, (изрёк он) роды без болей, тело без запятнанности, брюхо без тяжести. Да поклоняются похотливцы с верою и рвением. Коли буде на то соизволение, мы-таки выстоим, выскажем.

И тут Резвец Кастелло грянул кулаком о стол и запел срамную песенку СТАБУ СТАБЕЛЛА про красотку, что попала на стрючок добрячего отрываки из Олмани, которую он и завалил: ПЕРВЫЕ ТРИ МЕСЯЦА ДУРНО БЫЛО ЕЙ, СТАБУ, как тут сестра Квигли гневливо их просила, утишьтесь, мол, и стыд какой, невиданно-неслыханно, сколько было на её памяти работников у лорда Эндрю, ибо она пеклась, дабы никакая жуткая свара не повредила репутации её попечителя. То была древняя и скорбная матрона упокоенного вида и христианнейшего обхождения в одеянии тёмном, под стать к её мигреням и изморщиненному обличью; увещевание возымело действие, ибо немедля Резвеца Костелло стали они одергиваться и наставляти невежу: кто с вежливой грубостью, а кто и с угрозливой лестью, пока все не ополчились на него – чума на этого балду, какого дьявола он, ты клоун, ты кваша, ты в пестре найденый, ты дешёвка, ты балала долбанная, ты икра дуролома, ты сортирный осадок, ты недоабортированный, заткнуть его пьяное хайло, этому Господом проклятому шимпанзе – добрейший же сэр Леопольд, отмеченный цветком тихого, увещевал кротко—и при том вразумляюще—что место-де и наисвятейшее и наидостойнейшее наисвятейшим полагаться.

Дабы не витийствовать в многословиях, едва минуло это пришествие, как мастер Диксон из Марии на Эклес, добро ухмыляялсь, вопросил младого Стефена, что за причина его решению отринуть монаший чин, и тот ответил ему: послушность в чреве, доброчестность в могиле, но невольная бедность во все дни жизни его. Мастер Лениен на это ввернул, что прослышал о его беспутствах и как он—уж такой идёт поголос—запятнал милейшую хрупчайшую добродетель благоверной девицы, что есть совращением малых сих, и все они на том единодушно взбурлили веселием и подъяли тосты за его отцовство.


стрелка вверхвверх-скок