автограф
     пускай с моею мордою
   печатных книжек нет,
  вот эта подпись гордая
есть мой автопортрет

великие творения
                   былого

:авторский
сайт
графомана

рукописи не горят!.. ...в интернете ...   
the title of the work

стр. 327                                 

И тут лошадь как раз... а поскольку он собирался (Цвейт то есть) при первом же удобном случае, но никоим образом не вмешиваясь в его личные дела—ведь это дураки, как говорится, напропалую прут там, где даже ангелам—дать ему совет о прекращении общения с неким дружком-товарищем от медицины, который, как он подметил, имеет склонность пакостить ему при малейшей возможности и по любому нелепому поводу, и поливает грязью за глаза, и называйте это как хотите, но, по скромному мнению Цвейта, подобная мерзость бесподобно раскрывает характер особы – и тут не до каламбуров.

Лошадь достигла предела своей, так сказать, сдержанности, остановилась и, вздёрнув повыше горделиво султанистый хвост, внесла свою лепту на загаженную мостовую, по который вот-вот пройдётся подметальная щетка – три исходящие паром яблока навоза.

Неторопливо все—одно за другим—три она высрала из полного крупа. А кучер выжидал гуманно пока она (или он) оправится, терпеливо восседая на своей всесметающей колеснице.

Бок о бок, используя contretemps, Цвейт со Стефеном прошли через просвет в цепях, разделяемых столбиками, переступили полосу срани и направились к Нижней Гардинер-стрит, Стефен всё уверенней, но негромко допевал конец баллады:

Und alle Schiffen brucken

Кучер не вымолвил и слова, ни хорошего, ни плохого, ни неопределенного. Он сидел на своей низкоспинной повозке и просто созерцал, как две фигуры, обе чёрные—упитанная и тощая—прошли к железнодорожному мосту, повенчаться у отца Майера.

На пути они порой останавливались и снова шли, продолжая свой tete-a-tete (в котором он, конечно, ничего не петрил) про сирен враждующих с мужской логикой, и прочую смесь из множества подобных категорий на тему узурпаторов и схожести исторических случаев, пока сидящий в подметальной повозке, или можете смело называть её дремальной повозкой, уже вообще никак не мог их слышать—до такой степени они отдалились—и просто сидел на своем сиденьи в конце Нижней Гардинер-стрит, глядя вслед их открытой сзади колеснице.

* * *


стрелка вверхвверх-скок